никаких доказательств причастности инспектора к этим смертям. А что будет, если откажетесь, вам уже известно.
Я кивнул. Назад в Хайтауэр. Во рту пересохло от одной только мысли об этом. Стены маленькой туалетной кабинки начали смыкаться.
– Мы заплатим вам двойной гонорар. Он поменяется с вами на балу, обеспечив надежное алиби. Сделайте так, чтобы вас увидело как можно больше людей.
Почему это заставило меня почувствовать себя еще хуже? Я с трудом удержался от отказа, понимая, что это мой лучший шанс добиться успеха с этим последним заказом.
– Вы достали записи, о которых я просил?
Она отрицательно покачала головой:
– Нет. Их не существует.
– Что вы имеете в виду? Человек, которому принадлежат эти записи, – моя жена. Если она существует, они просто обязаны существовать!
Она пожала плечами.
– Имя Камиллы Маркезе есть в записях из школы и среди данных переписи населения, проводимой каждые два года. Но свидетельства о рождении нет.
Я в задумчивости втянул щеки, не понимая, как такое возможно. Они были утеряны? Их украли? Неужели ее отец засекретил их на таком уровне, что даже у высокопоставленной правительственной чиновницы нет к ним доступа?
– Мы продолжим поиски, – сказала она, когда мое молчание слишком затянулось. – А до тех пор старайтесь держаться в тени. Вы наемный убийца, а не шпион.
Я хотел было сказать ей, что в данный момент эти два понятия вполне синонимичны, но остановился, услышав, как из коридора кто-то зовет меня по имени. Заклинательница выругалась и сказала:
– Кто-то идет.
Мягкие шаги приближались к единственной двери в этом коридоре.
– Нико?
И я услышал голос, который меньше всего хотел слышать в эту минуту. Я окинул паническим взглядом крошечную уборную, но ни у одного из нас не было возможности спрятаться.
– Нико, с тобой все в порядке? – спросила она, повернув дверную ручку.
Исполнительница прильнула губами к моим губам, с силой притиснув меня к стене так, что я оказался спиной к двери, и мне было прекрасно видно лицо Миллы, когда она вдруг увидела, что эта женщина лезет ко мне целоваться. Судя по ее реакции, уловка сработала блестяще. Милла от обиды резко закрыла глаза, опустила голову, пробормотала быстрые извинения и молниеносно закрыла дверь, не сказав больше ни слова.
Я отпихнул женщину от себя. Новый приступ ярости, переходящей в бешенство.
– А это еще за каким?..
– Я прикрывала нас обоих, – ответила она, вытирая губы. – Сомневаюсь, что теперь она будет задавать вопросы.
– Вы понятия не имеете, с кем связались, – простонал я и поскреб щеку. – Позаботьтесь о том, чтобы деньги поступили на мой счет на следующий день. У меня есть инвестиция, за которую мне нужно внести платеж. – Грубо отпихнув исполнительницу, я резко добавил перед тем, как открыть дверь: – И даже не думайте снова вызывать меня в присутствии семьи или жены.
* * *
Когда я вернулся, Миллы за столом не было, но, судя по неловким взглядам моих родных, она устроила то еще представление, когда уходила. Ее стул был пуст, пальто и перчатки она взяла с собой. Я спросил:
– Куда она пошла?
Никто не ответил, но все смотрели друг на друга и солидарно молчали. Я схватил кузена за плечи сзади и спросил напрямую:
– Лотар, куда она пошла?
– Она попросила нас не говорить.
– И мы на ее стороне, так что не жди, что мы проболтаемся, – резко добавила Эсме.
Я глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться.
– Эсме, для Маркезе опасно разгуливать по Роу в одиночку. Ради ее же блага, скажи, куда она пошла!
Кузина улыбнулась.
– Потому с ней пошел Гидеон. Он знал, что именно это ты и скажешь, так что она позволила ее сопровождать.
– О Дающий и Отнимащий, – пробормотал я, хотя с языка готов был сорваться миллион грязных ругательств.
Тогда заговорила Фран:
– Будет лучше, если ты оставишь ее в покое на некоторое время, Нико. Она выглядит очень расстроенной. Думаю, весь день был для нее тяжелым. Немного магазинотерапии может сотворить с девушкой настоящее чудо.
То есть она отправилась по магазинам и решила взять моего двоюродного братца в сопровождающие? Я так сильно сжал плечи Лотара, что тот дернулся. Я подумал, как они ходят вместе, как выбирают ей одежду, как она спрашивает его мнение насчет своих новых нарядов, как он помогает ей в примерочных, потом, сам того не желая, представил все это в красках – и чуть не слетел с катушек. Я пошарил в карманах брюк и осознал еще одну вещь, от которой моя кровь почти закипела.
Она взяла мой кошелек.
Именно в тот момент, когда я был раздосадован до предела, она столкнула меня с края. Многое еще не было решено насчет следующих нескольких дней, но одно я знал наверняка: Камилла Маркезе вгонит меня в гроб.
Глава 29
Камилла
– Смотрите-ка, кто наконец домой заявился.
Глубокий голос Нико раздался, когда я отперла дверь. Я обернулась и обнаружила, что он стоит, прислонившись к косяку двери в свою спальню. Его взгляд упал на пакеты в моей руке, и он явно оценивал свои поневоле совершенные покупки.
– А ты меня ждал? – удивилась я.
Было поздно. На оставшиеся от похода по магазинам деньги я поужинала в компании Гидеона. Мой невольный сообщник на этот вечер внезапно растерял всякую совесть, когда ему пообещали бесплатную еду.
– Нет, – процедил он сквозь зубы. – Просто случайно открыл дверь, когда ты зашла.
– Очень вовремя, как всегда.
– Один из моих многочисленных талантов.
Я оставила пакеты у двери, подошла к нему через всю прихожую и остановилась прямо напротив. Его глаза блестели, когда он смотрел на меня сверху вниз, рубашка была наполовину расстегнута, и эта небрежность отлично сочеталась с растрепанными волосами. Запах табачного дыма и крепкого алкоголя ударил мне в нос, как только я подошла ближе. Он определенно пил.
– Вы, я вижу, неплохо провели время, – тихо сказал он.
Я скрестила руки, демонстрируя ряд жестких золотых браслетов. Он широко открыл глаза, увидев украшения.
– Я – точно. Хочешь посмотреть, что ты мне купил?
– Да, – медленно ответил он, опустив взгляд на мои новые туфли. – И нет.
Я улыбнулась и протянула ему кошелек, который весь день носила вместо сумочки. Он тихо застонал, оценив, насколько кошелек стал легче. Увидев, как он целовался с другой женщиной, я решила ранить его в ответ единственным способом, который мне оставался, – опустошить его карманы.
Я бы соврала, притворившись, что мне не больно. Всего несколько дней назад между нами возник момент нежности в поезде, и я
