до сих пор помнила этот поцелуй, как будто он выжег мне клеймо не только на губах, но и в памяти. Очевидно, для него это ничего не значило. Как и его обещание, что он никогда не будет с кем-то еще, пока мы связаны этим браком.
Мы поняли друг друга, и он молча сдался, убрав опустевший кошелек в задний карман.
– Ты когда в последний раз подстригался? – спросила я, заметив, что волосы у него на затылке слегка вьются.
Он пожал плечами.
– Я был слишком занят, убегая от Собирателя и компании и прыгая по поездам, так что такая роскошь, как забота о прическе, была мне недоступна.
Он отстранился от дверного косяка, на который опирался плечом, и повернулся ко мне спиной, удаляясь в темноту своей спальни. Газовые светильники не горели, и единственным источником света в комнате был камин.
Я впервые решилась зайти в его комнату, ведь он так часто заходил ко мне без спроса. В комнате царил идеальный порядок. На тщательно застеленной кровати аккуратно лежали подушки. Единственным неприбранным местом был стоявший напротив камина стол, где в беспорядке стояли бутылки бренди, недокуренные сигариллы как попало валялись в пепельнице, а название лежавшей рядом книги скрывал стоящий на ней стакан, наполовину заполненный янтарного цвета напитком.
– Могу сама тебя подстричь, – предложила я.
– Я, конечно, пьян, – фыркнул он, – но не настолько же.
Я закатила глаза.
– А я не пойду с тобой на Соляной Бал, если ты будешь выглядеть, как будто последние пять недель мотался по Пустошам.
Он угрюмо проворчал, что предпочел бы Пустоши, но я пропустила это мимо ушей.
– Полагаю, у тебя есть ножницы.
– Милла…
И, пока он не начал отбрыкиваться снова, я прошла в его ванную и зажгла светильники над туалетным столиком у дальней стены. Здесь не было ванны, как у меня, зато был просторный душ. Содержимое ящиков также выдавало в нем невероятно организованного человека. Если мои вещи были упорядоченно-хаотично брошены в кучу, Нико раскладывал их, группируя по размеру и функциям.
– Второй ящик слева, – буркнул он за моей спиной.
Я с улыбкой положила на мраморную стойку ножницы, тонкую расческу и лезвие, оценив каждый предмет как часть необходимого арсенала.
Нико резко опустился на табурет, который он поставил перед зеркалом, держа в руках стакан с напитком и накинув на плечи полотенце.
– Клянусь, если ты испортишь мою прическу, я испорчу твое платье на Соляной Бал.
Я нахмурилась, глядя на его отражение в зеркале.
– Это всего лишь стрижка, Николаи, перестань драматизировать. И кто сказал, что ты будешь выбирать мне платье?
– Я об этом позабочусь. – Он отпил из стакана большой глоток. – Если уж ты потащишь меня на это дурацкое сборище, то наденешь то, что я скажу.
Я открыла было рот, чтобы возразить, но его взгляд явно давал понять, что это условие не обсуждается. Я запустила пальцы в его темные волосы, наслаждаясь ощущением от скользящих по рукам мягких, как перышко, прядей. Если бы я не знала его лучше, подумала бы, что он опустил голову в мои ладони, может быть, уловила бы, как дрогнули его глаза, когда я увлажнила его волосы теплой водой из раковины.
Мы замолчали, когда я приступила к стрижке. Он наблюдал за мной в зеркало, пока я подравнивала и расчесывала его волосы, стараясь выровнять края каждой пряди, чтобы оправдать его высокие ожидания. Вышло не так хорошо, как у его парикмахера, но в конце концов он выглядел так же стильно, как в день нашей первой встречи. Такой красивый, что сердце замерло, стоило мне окинуть его изучающим взглядом.
– Вот так, – сказала я, закончив. Затем я зачесала пальцами верхнюю часть прически назад, как он привык ее носить, оценивая свою работу. – Теперь ты хотя бы выглядишь как джентльмен, даже если ведешь себя как скотина.
Краем лежавшего у него на плечах полотенца я смахнула с его шеи крошечные волоски. Не задумываясь, я тихонько подула ему в ухо, заставив дернуть плечами.
– О Святые… – Он вздохнул. – Милла, ну почему все, что бы ты ни делала, получается так…
Я изогнула бровь.
– Как?
Он снова отчаянно глубоко вдохнул.
– Так сексуально.
Я опустила руки с его волос на плечи, обнаружив в них напряжение, которого раньше не было. Попыталась сглотнуть, но в горле внезапно пересохло от жара, исходившего от его взгляда, который я увидела в отражении.
Нет, он не делал это через силу. Он не заставлял себя флиртовать так, что мое сердце трепетало. Он не заставлял меня испытывать чувства, чтобы потом их растоптать. Я откашлялась и сделала шаг назад.
– Почему все, что ты делаешь, так раздражает?
– Потому что я болван.
– Наконец-то мы хоть в чем-то пришли к согласию.
Его плечи опустились на дюйм, взгляд устремился к стакану.
– Я сожалею о том, что случилось сегодня. Этого… не должно было произойти.
Он говорил искренне. Я знала Нико достаточно долго, чтобы понять, что он редко просит у кого-то прощения, а этот взгляд, как у потерявшегося щенка, так и вовсе был чем-то из разряда невозможного.
– Что ж, прости, что истратила все твои деньги.
Мне не было жаль, просто так было лучше, чем сказать, что я его прощаю.
На его щеке появилась ямочка от едва заметной усмешки.
– Придется выдавать тебе деньги на карманные расходы.
Я делано ужаснулась.
– Осторожно, Аттано. Я ведь знаю теперь, где у тебя лежат ножницы.
Я зажала его ухо между средним и указательным пальцами, изобразив движение ножниц. Он потянулся назад, чтобы схватить меня за руку, однако я извернулась и высвободилась из его хватки. Я услышала резкий скрежет отодвигаемого стула, выскользнула из ванной, и шаги Нико раздались за спиной.
– И что ты намерена делать теперь? – спросил он с явным раздражением.
– Почему твоя кровать настолько больше моей? – спросила я, выбивая черные простыни из-под матраса.
– Почему ты устраиваешь в моей комнате такой разгром? – спросил он, поднимая упавшие подушки.
Дрыгнув ногами, я скинула туфли и зарылась между простынями, получив небывалое удовольствие от того, насколько неловко он себя при этом почувствовал.
– Она еще и удобнее!
– Если хочешь провести в ней ночь, буду только счастлив, – тут же отозвался он, наблюдая за мной с кушетки.
Это предложение я оставила без ответа, оставив вопрос открытым, и нашла книгу под подушкой, на которую уронила голову.
– Что это?
– Ничего, – слишком быстро ответил он.
Я улыбнулась как можно шире.
– Я-то думала, ты не читаешь.
– Мне это не слишком хорошо дается, но я не говорил, что вообще не
