красивая пара. Можно посмотреть кинжал? Пожалуйста.
Я вытащила его из ножен и вложила в ее тонкие руки. Ее глаза заблестели, она вертела его так и эдак, словно желая коснуться каждого дюйма.
— Хороший клинок. Прекрасный подарок для ухаживания. Он останется с тобой навсегда.
— Надеюсь, — ответила я, забирая оружие. — Мне пора идти, нужно готовиться, — я встала и улыбнулась старушке. — Спасибо, что были рядом. Надеюсь, мы еще увидимся.
Она склонила голову набок.
— Увидимся, Сара. Обязательно увидимся.
Глава 50
Статуя Солиса снова была осквернена. Я принял решение убрать ее из храма и поместить в хранилища. Служители храма чувствуют себя в большей безопасности, когда она находится подальше от глаз, где не может вызвать общественную ненависть.
Письмо верховного жреца Джедана, храм Микалстоуна.
Корабль Хигурда ждал в городских доках, как и было запланировано. Несмотря на ранний час, пристань уже кишела народом. Огромные йотга тяжело вышагивали по блестящей булыжной мостовой, перенося ящики, которые не под силу поднять ни одному человеку. Лошади фыркали, запряженные в тяжелые фургоны и кареты, их копыта выбивали резкую дробь, эхом отлетавшую от стен ближайших зданий. Запах рыбы, морских водорослей и другие, менее приятные ароматы били в нос. Я старалась запомнить каждую деталь, ценя звуки города, если уж не его запахи.
Мы вчетвером прошли по трапу, капюшонами скрыв головы от утренней мороси. Палуба мягко качнулась под моими ногами, и сердце сжалось от тяжести. Как уже научилась, я старалась не путаться под ногами, пока команда готовилась к отплытию. На мгновение я подумала о том, чтобы изучить названия всех этих деревянных рангоутов и веревок, но тут же осознала тщетность этой затеи. Мое время в этом мире могло быть ограничено, и строить планы на будущее было глупо.
Спустя несколько часов, когда вокруг не осталось ничего, кроме воды, я в мрачном настроении бродила по палубе, пока не нашла Гвита. Он стоял у борта, держа в руке лист бумаги. Его лицо было мрачным, пока он читал.
— Что это? — спросила я, подходя к нему. Ветер рвал письмо из его пальцев.
— От отца. Он привел свою угрозу в исполнение: меня лишают наследства за отказ подчиниться его воле, — Гвит вздохнул. — Как только мы вернемся, мне нужно будет сообщить герцогу и отказаться от всех титулов и имущества.
Я прижалась к нему, переплетая свою руку с его.
— Мне очень жаль, — я не знала, что еще сказать в такой момент.
Он положил подбородок мне на макушку.
— Оно того стоило. Если бы я послушался его, меня бы не было рядом в тот день, когда тебя нужно было вытаскивать из болота. Меня бы не было здесь, с тобой.
— Спасибо, Гвит. Я никогда не встречала таких людей, как ты.
В воздухе между нами повисло невысказанное знание о том, что это могут быть мои последние дни. Мы стояли у перил, наблюдая за чайками, которые преследовали корабль, стремительно уносивший нас на север.
Я набрала в грудь воздуха, прежде чем снова заговорить.
— А что, если после того, как мы вернемся, мы просто исчезнем вместе?
Наступила тяжелая тишина. Я рискнула взглянуть на него. Он смотрел на меня, и в его глазах вспыхнул свет, который будто стер с его лица груз прожитых лет. Я готова была отругать себя за то, что проигнорировала собственные предостережения о неопределенном будущем, но было трудно не надеяться, когда у тебя есть за что цепляться. А Гвит всегда был тем, за кого я держалась.
— Правда?
— Почему нет? Мы могли бы отправиться в Синтралию. Ты наверняка найдешь работу телохранителем у какого-нибудь богатого купца или что-то в этом роде.
— Как Айла, — подхватил он. — Или мы могли бы уйти на юг и построить маленький домик на краю равнин. Мы могли бы состариться и поседеть вместе.
Я шагнула ближе в его объятия, и поцеловала в шею. Его волнение было заразительным.
— Давай так и сделаем. Как только все это закончится, мы уедем и будем жить простой жизнью вместе, — слезы обожгли глаза, пока я говорила, уткнувшись лицом в его шею.
— Мне нравится, как это звучит, — его голос пророкотал над моим ухом, щетина на подбородке коснулась макушки.
— Может, я бы даже попросила тебя жениться на мне.
Он не ответил словами, но на мгновение сжал меня в объятиях так крепко, что это сказало мне больше любых заверений.
Мы стояли в уютном молчании. Гвит разжал пальцы, и письмо, закружившись на ветру, исчезло в пенных волнах. Я бы отдала все на свете, чтобы так же легко исчезли и наши проблемы.
Мы провели тревожную ночь в тесной каюте под палубой. Мои сны терзал шепчущий голос. Видения той женщины, что напала на замок, преследовали меня, твердя, что я трачу жизнь впустую. Она велела мне повернуть назад и прожить долгую, счастливую жизнь с Гвитом. Я проснулась разбитой и дрожащей и вышла на палубу, оставив его досыпать.
Дни тянулись в напряженной тишине, прерываемой лишь отвратительным рыбным супом и короткими урывками сна. Я привыкла наблюдать за темными волнами с носа корабля под тяжелыми тучами, которые окрашивали море под нами в свинец. Хигурд и его команда избегали нас, открыто бросая неприязненные взгляды при встрече. Как бы мне ни не хотелось приближаться к цели, сойти с этого корабля казалось благом.
Наконец, сквозь предрассветный туман показались очертания берега Орстадланда. Вокруг дрейфовали другие суда, некоторые уже разбились о камни, другие накренились на бок. Кое-где на поверхности воды плавала дохлая рыба. Земля вздымалась из моря зазубренными склонами, встречая ледяные волны галечными пляжами. Вдалеке снежные вершины упирались в небо, исчезая в облаках. Во всем чувствовалась какая-то резкость, будто людям здесь были не рады, и сама земля намерена сделать наше вторжение максимально трудным.
Хигурд ясно дал понять, что не станет рисковать командой и подходить к берегу — нам придется преодолеть оставшееся расстояние на веслах в одной из их шлюпок, лавируя между камнями. Гвит, в свою очередь, твердо заявил, что корабль должен оставаться на якоре до нашего возвращения.
Хигурд сплюнул за борт в темную, угрюмую воду.
— Даю слово, командир. Я подожду два дня, но назревает шторм. Если вы не вернетесь к тому времени, мы помолимся за вас. И берегитесь мародеров: не все те лодки брошены.
С этими словами мы вчетвером двинулись через неспокойный прибой к неестественно тихому берегу.
— Ну и куда теперь? — спросил Каз, когда мы высадились на хрустящий гравий пляжа.
Его обычная беспечность угасала по мере приближения к суше, а
