теперь и вовсе исчезла, что лучше всего свидетельствовало о серьезности нашего похода. Я закрыла глаза и сосредоточилась на внутреннем ощущении, прислушиваясь к непрестанному шепоту Искры.
Ее голос стал постоянным гулом в моей голове по мере приближения к цели — странная смесь скорби и ярости. Я почувствовала мощный зов, тянущий на восток, и открыла глаза.
— Нам туда, — сказала я с напускной уверенностью, указывая за черту прилива, заваленную сухими водорослями и обломками древесины.
Мы двинулись вперед в ровном темпе, переходя с пляжа на мыс. Идти было тяжело. Легкие и ноги горели, пока мы карабкались по крутому склону.
— Клянусь Таранисом… — выдохнул Таран, когда мы достигли вершины и посмотрели на то, что должно было быть богатыми пастбищами.
Насколько хватало глаз, все было мертво. Трава — коричневая и сморщенная, деревья и кусты стояли голыми, вскидывая к небу искривленные сучья, похожие на костлявые руки. Птицы давно покинули эти места, оставив после себя жуткую тишину, которую нарушал лишь шум моря за нашими спинами.
Каз остановился, не в силах отвести взгляд от погибших растений.
— Все… все мертво.
Гвит решительно прошагал мимо него, не глядя на увядшую зелень.
— Именно поэтому мы здесь, помнишь? — бросил он, желваки на его челюсти так и ходили.
Мы нерешительно последовали за ним, озираясь по сторонам. В мертвой траве ничего не шевелилось. Ни крика птиц, ни жужжания насекомых. Первым признаком животной жизни стал мертвый кролик, растянувшийся на земле. Его живот был вспорот, внутренности выворочены. Рядом с ним лежал ворон, который, видимо, пытался его клевать — такой же неподвижный.
Таран опустился на корточки рядом с тушками и наклонил голову, внимательно осматривая их. Каз держался поодаль, его рука нервно покоилась на поммеле11 меча.
— Осторожнее.
— Ворон сдох прямо во время трапезы. В клюве все еще кусок мяса, — сказал Таран. — Он цел, никаких ран. Он просто… умер.
Я почувствовала приступ тошноты, но трудно было понять, моя это реакция или Искры. Вокруг трупов не вились ни мухи, ни личинки, не было ни вздутия, ни гниения. Отсутствие жизни ужасало. Ничто не было защищено. Таран кончиком меча сдвинул мертвую птицу, и я нахмурилась.
— Что это там, внизу? — спросила я, невольно подаваясь вперед.
Он полностью перевернул ворона, обнажив нечто, похожее на тонких темных червей, торчащих из земли. Как только на них упал свет, они вздрогнули и втянулись обратно в почву. У меня перехватило дыхание. Обжигающая вспышка жара от Искры пронзила меня, когда она увидела это моими глазами.
— Черт! — Таран отскочил назад. — Что это было? Он уставился на землю, ожидая появления новых тварей.
Я с трудом ловила воздух, пытаясь успокоить себя и Искру.
— Я думаю, это часть этого. Мигтерн говорил мне, что нечто распространяется под землей, там, где свет не может его достать. Оно ползет и уничтожает любую форму жизни, с которой соприкасается.
— Она права. Уходим, — скомандовал Гвит.
Мы двинулись дальше, найдя дорогу, отмеченную на нашей карте. Мы старались не смотреть на изуродованных овец, лежавших в полях по обе стороны пути. И когда наткнулись на истерзанные тела людей, то молча придвинулись друг к другу еще теснее. Невозможно было понять, как долго они здесь лежат, но опавшие листья и нанесенный ветром мусор, покрывавшие запекшуюся кровь, подсказывали, что прошли недели, если не месяцы. По их коже ползли черные корки.
Наконец мы воочию увидели, какую цену пришлось заплатить людям за деяния Мориги.
Глава 51
Наши дни
— Пора.
Тень Мориги парила перед Актусом Гализином, прислушиваясь к приглушенному шуму паствы, набившейся в церковь за дверью. Даже на таком расстоянии она чувствовала приближающуюся мощь Искры. На то, чтобы разрушить последнюю печать, почти не осталось времени. Ей нужно действовать быстро, иначе все, ради чего она трудилась и чем жертвовала, рассыплется в прах. Все балансировало на лезвии ножа, и именно она была той, кто это лезвие заточил.
— Госпожа, вы уверены, что это единственный путь?
Она слышала страх в его словах. Так долго он и его предшественники охотно хватались за те преимущества, которые она им предлагала, все за обещания о плате, которую потребуют когда-нибудь «позже». Теперь этот день настал, и жажда власти сменилась горечью во рту, когда пришло время платить по счетам. Человеческая жадность оказалась более грозным оружием, чем любая сталь.
— Да. Я уверена, — произнесла она. — Пророчество ясно. Благородная жертва будет принесена в Котел, и все вернется к истокам. Ты принесешь эту высшую жертву, и боги вернут миру дар магии, — она подплыла ближе, видя капли пота на его лбу. — Раздели этот момент со своей паствой. Пусть они осветят твой путь во тьме, и тогда ты вознесешься к своей награде.
Слова подействовали, как и всегда. Людьми было так легко манипулировать. Было почти стыдно пользоваться ими подобным образом. Актус Гализин встал, поправил облачение и глубоко вздохнул. Когда он вышел из роскошной гардеробной в зал церкви, Морига последовала за ним, скрываясь в пляшущих тенях.
Огромное количество людей едва не давило друг друга. Таков был их фанатизм и потребность принадлежать к чему-то большему, чем они сами. Многие были в лохмотьях, следы тяжкого труда отчетливо виднелись в грязи и пыли на их коже и одежде. Они не знали, что трудятся ради собственного конца.
Перед алтарем стояли бочки с вином, сдобренным корнем хасина — быстрым и смертоносным ядом. Проходя мимо, каждый прихожанин получал по глотку, после чего их выводили на залитую дневным светом площадь. Родители несли детей, уговаривая их отхлебнуть горькую жидкость. Если бы у Мориги еще было сердце, она бы вспомнила об Аолвин. Воспоминание о младенце, прижатом к груди — зависящем от нее в тепле и безопасности — теперь казалось жизнью, принадлежавшей кому-то другому.
Морига бесстрастно наблюдала, как Гализин молится над ними, благословляя каждого. Никто не спорил и не сомневался в происходящем — так сильна была их вера в Церковь. Все они принимали его слова, а затем и последнее таинство. В конце концов, разве не он оберегал их в землях, где все остальное вымерло? Разве не его благословения хранили их от проклятия, уничтожившего каждую деревню и город на мили вокруг?
То, что началось как падение камешка на горном склоне, превратилось в неудержимую лавину. Из смерти одного ребенка она создала армию фанатиков, которая сотрет человечество с лица Брейто. Теволго Бра предупреждал о возможности вмешательства со стороны Искр, поэтому она заранее внедрила пророчество, чтобы защититься от их проявления. Даже сейчас, когда носительница Искры приближалась, ее план, рассчитанный
