мужчина, размахивая над головой топором дровосека. Он замер, увидев нашу группу, его дикие глаза забегали по нашим доспехам и оружию. С большой осторожностью он опустил свое скудное оружие.
Мужчина облизал потрескавшиеся губы.
— Вы кто такие? Что вам тут надо?
Он был неопрятен. Одежда в лохмотьях и пятнах чего-то темного, очень похожего на кровь. К тому моменту я уже слишком хорошо научилась ее узнавать.
Таран выпрямился во весь свой огромный рост, и человек опустил топор еще ниже.
— Мы просто идем мимо, — сказал Таран. — Нам не нужны неприятности.
Из-за спины нерешительного дровосека медленно вышли еще двое. Лидер оглянулся на них и снова облизнул губы. Присутствие товарищей придало ему храбрости, и он пару раз качнул топором, словно взвешивая шансы на атаку.
Я нервно переступила с ноги на ногу, чувствуя, как нарастает напряжение.
— Эй! Сколько за бабу? — крикнул один из них. Он провел языком по зубам, оглядывая меня с ног до головы. — Мы тут давно баб не видали.
Другой шагнул вперед, сплюнув на землю. Одного глаза у него не было, на его месте осталась сочащаяся глазница.
— Живых-то точно не видали. Было б славно пощупать что-нибудь тепленькое для разнообразия, — он осклабился, обнажив гнилые зубы.
Меня передернуло от отвращения. На языке уже вертелась гневная отповедь. Но прежде чем я успела что-то сказать, Гвит шагнул вперед, с нарочитой медлительностью обнажая меч. Свет блеснул на лезвии — это была прямая угроза.
— Вы ее не тронете.
Каз, стоявший рядом со мной, наложил стрелу на тетиву, не натягивая ее до конца.
— Как насчет того, чтобы я выбил тебе и второй глаз?
Одноглазый нахмурился, его напарник поднял руки, отступая.
— Да ладно вам, братья, мы просто просим поделиться. Если она справляется с тремя такими здоровыми лбами, как вы, то и с нами не надорвется. Почему бы вам не зайти внутрь? Ночные твари разорвут вас в клочья, если пойдете дальше. Лучше оставайтесь тут.
Говоря это, он подобрался чуть ближе, продолжая раздевать меня взглядом. Я сжала кулаки, в ладонях начало скапливаться тепло, отвращение сменилось яростью. Я не шелохнулась, отказываясь съеживаться от страха.
Внезапно стрела вонзилась в землю рядом с Казом. Четвертый человек выругался из-за угла здания, поспешно готовя следующий выстрел. Одноглазый воспользовался моментом, когда все отвернулись к лучнику, и бросился на меня. Гвит взревел и взмахнул мечом — лезвие впилось в плечо одноглазого, разрубая плоть и кость. Двое у двери с криком бросились в атаку, занося топоры, пока мой несостоявшийся похититель падал на землю, истекая кровью и хватаясь за полуотрубленную руку.
Каз сменил прицел, и у нападавшего лучника в центре груди внезапно выросли перья. Тот пошатнулся от удара стрелы и рухнул навзничь с широко раскрытыми глазами. Гвит и Таран, с мечами наготове, встретили натиск последней пары, парируя удары топоров и сражая мародеров несколькими взмахами.
Бой закончился так же быстро, как и начался. Четверо налетчиков были либо мертвы, либо истекали кровью. Таран хмыкнул, пнув одноглазого.
— Едва ли стоило усилий.
— Мы теряем световой день, — отрезал Гвит, возвращаясь к дороге.
Над нами сгущались темные тучи. Приближался шторм.
Глава 53
Солис, бог света и ветра. Податель красоты и песен. Благословляй нас своим золотым рассветом каждый день. Храни нас в наших странствиях.
Общая молитва
Когда солнце коснулось горизонта за пеленой собирающихся туч, мы нашли Малингдон — вернее то, что от него осталось. Великие ворота в стенах стояли настежь. Город был пуст. Ни единого движения на мощеных улицах. Целые кварталы выгорели, оставив после себя черные руины с пустыми глазницами окон. В воздухе все еще висел запах гари.
— Как думаешь, это дело рук тех мародеров? — спросила я Гвита, когда мы обходили город по краю.
Он настоял на том, чтобы обойти поселение стороной, не рискуя ввязываться в новую драку в тесных переулках. На вершине холма высилась крошащаяся каменная башня. Одна ее сторона была разворочена, а камни казались оплавленными.
— Возможно. А может, это вышло случайно, когда люди бежали. Теперь уже не узнать наверняка.
Я задавала бессмысленные вопросы просто чтобы заполнить тишину. Вдалеке виднелось место раскопок, о котором говорила Арнакс. Горняки вгрызлись в склон холма, содрав слой дерна и обнажив голую скалу. Деревянные леса вели к зияющей дыре — входу в мою погибель.
— Это оно, да? — спросила я, уже зная ответ своим усталым сердцем.
Никто не ответил.
Мы тащились вперед. Небо темнело, тяжелые облака неслись наперегонки с приближающимся штормом. Ветер рвал наши плащи, холод пробирал до костей.
Несмотря на мою тревогу, мы приблизились к лагерю горняков. Гвит обнажил меч, поднимая сталь.
— Оружие наизготовку.
Таран и Каз последовали его примеру. В угасающем свете мы прибавили шагу, каждый втайне понимал, что нас ждет.
Тропа из трупов в ярко-желтых туниках и рясах вела нас к холму. На каждом теле были видны следы тяжкого труда: окровавленные и изломанные руки, одежда, разодранная и испачканная в грязи. Было ясно, что они копали до последнего вздоха. Все они были обмануты, отдав свои жизни ради уничтожения мира.
Ветер выл вокруг нас, заставляя некоторые тела дергаться, отчего мое сердце заходилось в груди. Скала впереди казалась массивной открытой раной на боку холма с темным, зевающим входом у основания. Длинная дорога змеилась из города вверх к обрыву. У подножия раскопок теснились наспех возведенные постройки, образуя подобие трущоб. Люди жили и работали здесь долгие годы. Мы прокладывали путь между домами.
Волосы на затылке встали дыбом: мой разум населял каждый переулок тварями Теволго Бра. Похоже, не я одна об этом думала. Все вглядывались в сумрак, ускоряя шаг.
— Отличное место для засады, — криво усмехнулся Таран, расправляя широкие плечи.
Рука Гвита сильнее сжала эфес меча.
— Согласен. Таран, разведай впереди. Но не уходи далеко, я хочу тебя видеть.
Таран вложил меч в ножны, торк на его шее засветился. Он изменился, опустившись на четыре лапы, и рысцой пустился вперед, чутко водя носом и приподняв морду. Мы продолжили путь к утесу и зияющему проходу в нем.
Горожане построили здесь церковь, не ведая об истинном предназначении этого места. Целые семьи лежали на земле вокруг здания, люди прижимались друг к другу в свои последние мгновения. Повсюду валялись кубки, испачканные темной жидкостью. Гвит наклонился над одним телом: бледное лицо смотрело вверх, губы были в таких же пятнах.
Лицо Гвита потемнело.
— Они выпили яд.
Каз фыркнул.
— Безумие. Чего они надеялись этим достичь?
Что наговорили им жрецы? Какие слова утешения они изрыгали в те последние
