вслед за Петрой по туннелям, вырубленным в граните глубоко под замком, направляясь в темницы, где содержались Мерсер и Арнакс. Воздух становился тяжелым и влажным, стены и потолок сочились холодом, а ступени под ногами были скользкими и зернистыми от осевшей соли. Было не по себе осознавать, что над нами сейчас толща морской воды. Гвит рассказывал, что ходят легенды о тайных комнатах и ходах, высеченных предками герцога, но никто не знал наверняка, правда это или миф.
Мы достигли камер — открытого пространства с высоким сводчатым потолком. Железные решетки тянулись по обе стороны, а чадящие факелы на стенах отбрасывали дрожащий свет. Здесь было очень шумно: из-за особых каналов в скале звуки прибоя усиливались и транслировались прямо в зал. Казалось, помещение в любой момент может затопить бушующее море. Говорили, что этот звук за долгие годы сломал не одного узника.
Петра остановилась и указала в конец коридора:
— Она в последней камере. Я не открою дверь без прямого приказа герцога, так что даже не просите. Она обвиняется в государственной измене, чтобы вы понимали.
— Где камера Мерсера? — спросила я, оглядывая ряды дверей.
— Он в противоположном конце, — отрезала она. — Я не стану рисковать, давая им общаться.
Она одарила меня испепеляющим взглядом, будто я только что оскорбила ее интеллект. Я промолчала. Можно было подумать, что спасение замка даст ей повод пересмотреть свою неприязнь ко мне.
— Спасибо, капитан, — сказал Гвит.
Мы подошли к решетке. Я нервно перебирала пальцами, не зная, что увижу. Будет ли Арнакс злиться на меня или она будет подавлена?
Мы стояли у решетки, вглядываясь в темную камеру. Я разглядела полуэльфийку: она забилась в угол и раскачивалась, что-то шепча себе под нос, но слов было не разобрать. Я покосилась на Гвита — его челюсть под щетиной ходила ходуном от того, как он сильно стиснул зубы. Он грохнул кулаком по прутьям, вырывая Арнакс из оцепенения. Она резко вскинула голову, и свет факелов блеснул на мокрых дорожках слез и соплей, заливших ее лицо.
— Вы пришли! — завыла она и бросилась к нам. Я отпрянула, когда она попыталась просунуть руки сквозь прутья.
Ее лицо исказилось от горя.
— Арнакс, — сказала я. — Мы пришли, потому что нам нужно точно знать, что происходит.
Она зарыдала, сползая по решетке на пол. Я опустилась перед ней на колени, придвинувшись ближе.
— Пожалуйста. Ты говорила, что они заставили тебя. Что они причинили тебе боль, — взмолилась я, обхватив рукой прут, железо обжигало холодом и царапало кожу. — Помоги мне. Я уже дважды спасала тебя, не дай этому пропасть зря, не выбрасывай свою жизнь сейчас.
Она посмотрела на меня пустым взглядом.
— Зачем пытаться спасти меня? Какой смысл? Я того не стою. Никогда не стоила.
— Ты стоишь этого для меня, и только это имеет значение. Арнакс, тебя использовали. Тебя обманули, как и многих других, но у тебя есть шанс исправить то, что ты натворила. Возможно, ты даже сможешь найти свою семью.
Она покачала головой.
— Я сделала это только потому, что они угрожали причинить им вред. Я не знаю, где они. Я даже не знаю, живы ли они! — слова посыпались из нее градом. Платка на ней не было, и изуродованный кончик уха приковал мой взгляд.
Глаза защипало от слез.
— Мне очень жаль, но ты должна рассказать, что Церковь замышляет в Орстадланде.
Она затихла, вытерла лицо рукавом и судорожно вздохнула.
— Когда нас поймали при побеге из Азраша, то бросили в загон. Там меня разлучили с родителями и братьями. Сказали, что я должна стать полезной, если хочу, чтобы они остались в живых, — она оторвала от меня взгляд.
— Продолжай.
— Меня держали в камере рядом с казармами, и я слышала разговоры солдат, особенно когда они выпивали. Они говорили об особом храме, который строили. О том, что он вернет богов в Брейто и прекратит убийства. Солдаты жаловались, что им еще не разрешают туда отправиться. Что им нужно ждать своей очереди. Там происходило что-то удивительное, и они чувствовали себя обделенными, — она снова подняла на меня глаза, теперь холодные. — Если то, что сказала Хевра, правда — это то самое место, куда тебе нужно попасть.
Гвит шагнул вперед, возвышаясь над нами.
— Где? Мне нужно название. Они наверняка упоминали, куда именно направляются.
— Малингдон. Вот это место.
Гвит вздохнул и покачал головой.
— Почему ты не сказала нам раньше? После всего, что мы узнали в Митис Игра, ты знала, что стоит на кону, не меньеш нас.
Она коснулась здорового уха, но тут же отдернула руку, будто ей было больно.
— Я сделала это ради семьи.
Она задрожала, обхватив себя руками. Мне хотелось обнять ее.
— Будем надеяться, мы сможем это остановить, иначе погибнет еще больше людей.
Гвит поднял меня и увел от двери камеры.
— Они заставили мою мать отрезать мне ухо!
Слова эхом разнеслись по подземелью. Мое сердце на мгновение замерло, а шаги сбились. Я не оборачивалась, пока мы шли наверх, чтобы готовиться к путешествию на север.
Мы вышли из подземелий в приглушенный дневной свет. Дождь прекратился, но темные облака быстро неслись по небу под порывами резкого ветра.
Гвит повернулся ко мне:
— Нам нужно собираться. Я найду Тарана и Каза, а ты иди отдохни.
— Сперва я соберу вещи.
В воздухе повисла неловкость, и у меня не было сил ее нарушить. Напряжение сжимало грудь, мешая дышать.
— Сара, я найду способ сделать так, чтобы ты вернулась оттуда целой и невредимой.
Гвит подошел ближе и положил руку мне на плечо. От этого контакта во мне что-то надломилось, я уткнулась лицом в его грудь, и слезы свободно потекли по щекам.
— А что, если не получится? — спросила я приглушенно.
— Мы найдем способ.
После нескольких мгновений утешения я побрела по территории замка одна, пытаясь совладать с мыслями. Ноги сами привели меня к скалам у края острова. Там сидела Тетушка, глядя в море.
— Ты выглядишь встревоженной, девочка моя. Что тебя гложет? — спросила она, когда я присела рядом.
Я провела пальцами по эфесу своего кинжала.
— Мне нужно снова уехать. И я не думаю, что на этот раз вернусь.
— О, — ответила она. — Это было бы ужасной потерей, — она подняла татуированную руку и набросила край своей узорчатой шали мне на плечи.
— Можно и так сказать.
— Что это у тебя? На тебя не похоже — носить оружие, — сказала она, вглядываясь в мой кинжал.
Губы тронула слабая улыбка.
— Гвит подарил его мне. Мы… мы теперь вместе.
— Это чудесно! Какая
