class="p">— Познакомься с моим мужем, Михалисом.
Когда он поднимает голову и смотрит на меня, я понимаю, что представление было лишним. У него те же карие глаза и тот же пронзительный взгляд, что и у сына. Сходство настолько поразительное, что мне кажется, будто я увидела тизер того, как будет выглядеть Тимос лет через сорок.
— Добрый вечер, — приветствую я и его по-гречески. — Меня зовут Афродита Лайвли, очень приятно познакомиться.
Я ожидаю враждебного взгляда. Обычно нас, Лайвли, не жалуют. Но мужчина улыбается мне. — Так ты та самая знаменитая Дейзи.
Дейзи.
— Тимос нам много о тебе рассказывал, — продолжает мужчина. — Ох, он прожужжал нам уши до изнеможения! Верно, дорогая?
Эльпида сердито зыркает на него, но затем смягчается и вздыхает. Она очень нежно гладит меня по спине. — Это правда. И его рассказы не отдают тебе должное: ты гораздо красивее, чем он описывал.
Я чувствую, как заливаюсь краской.
Но мне не дают окончательно смутиться, потому что отец Тимоса отвлекает меня. Только сейчас я замечаю явные следы его болезни. Это измученный человек, настолько худой, что его костлявые запястья, кажется, могут сломаться в любой момент, кожа желтоватая и натянутая. Я уверена, что ему меньше лет, чем кажется на первый взгляд.
— Дейзи, что привело тебя к нам в такой час? — спрашивает Михалис.
— Я приехала ради вашего сына, — тяну я время.
Они обмениваются понимающими взглядами. Было очевидно, что я здесь ради него.
— Я заставила отца вернуть ему работу. — Лучше умолчать о той части, где я приставляла револьвер к виску.
Мать Тимоса прикладывает руку к сердцу, и её лицо озаряется улыбкой облегчения. — Серьезно?
Михалис тоже выглядит довольным, хотя его мимика более сдержанна. В конце концов, возвращение на работу означает деньги, большие деньги. Для матери это шанс продолжить экспериментальное лечение и получить лишнюю надежду на спасение мужа, а для него самого… возможно, это просто способ порадовать жену. В моих глазах он выглядит скорее смирившимся человеком.
— Спасибо, что подарила нам еще одну надежду, — шепчет Эльпида.
Моё сердце наполняется гордостью. — Не стоит благодарности.
Михалис кивает мне и бросает взгляд на настенные часы. — Скоро закончится его смена в порту. Ты еще успеваешь застать его там. Или можешь подождать здесь.
Эльпида бросается к холодильнику. — Можешь подождать здесь, милая! И, может, перекусишь чего? Хочешь дакос? Могу положить сверху немного феты и помидорок. Или вот осталась пара кусочков саганаки.
Я уже собираюсь вежливо отказаться, хоть и обожаю эти греческие блюда, как вдруг на кухню врывается еще одна фигура.
Это потрясающе красивая девушка, примерно моего возраста, с оливковой кожей и густой копной каштановых кудрей.
— Ну надо же, смотрите, кто к нам пожаловал, — это первое, что срывается с её губ.
Должно быть, Тимос растрепал обо мне вообще всей семье.
— И что она делает в нашем доме? — спрашивает новоприбывшая, с интересом меня разглядывая.
— Афродита, очень приятно, — говорю я, протягивая ей руку.
Она даже не смотрит на неё. — Ладно, и что дальше?
— Αγάπη (Agápi)! Не разговаривай так с гостями, — отчитывает её Эльпида и тут же спешит извиниться передо мной. У меня больше нет сомнений в их родстве с Тимосом.
— Я здесь, чтобы вернуть ему работу и увезти с собой, ради чего я едва не пустила себе пулю в лоб. Этого тебе достаточно, или нужны подробности?
Она молча изучает меня, будто взвешивая мои слова. Или, может быть, считает меня сумасшедшей.
Не прекращая этой дуэли взглядов, я обращаюсь к его матери: — Простите, что так разговаривала с вашей дочерью.
— «Дочерью»? — переспрашивает девушка. — Я девушка Тима.
Мир замирает.
И моё сердце вместе с ним.
Этого не может быть.
Не…
Эльпида дает ей легкий подзатыльник. — Перестань!
Девушка заливается смехом, разряжая обстановку. — Расслабься, Лайвли, я его сестра. А теперь иди и забери его, у меня больше нет сил смотреть, как он бродит тут с этой своей вечно страдальческой миной.
Мать и отец обмениваются довольными улыбками. Я прошу их объяснить, как дойти до порта пешком отсюда, через срезку, которую не покажут никакие карты в телефоне. Я искренне благодарю их, и прежде чем я ухожу, Эльпида робко обнимает меня.
Мне приходится заставлять себя не бежать, чтобы сохранить хоть каплю достоинства. Я быстро иду по улицам Ираклиона. Прохожу мимо редких туристов, которых легко отличить от местных жителей, и замечаю заведения, которые уже готовятся к закрытию.
Несмотря на поздний час, в порту вовсю кипит жизнь. Высокая луна и звезды отбрасывают блики на черную воду, которая кажется сияющим шелковым полотном.
Там, на причале, суетятся мужчины, заканчивая последние дела на сегодня. И всё же мне не составляет труда отыскать фигуру Тимоса.
На нём светлые джинсы и кроссовки, а торс обнажен. На его мускулах, влажных от пота, еще резче проступают складки загорелой кожи. Он занят разгрузкой товара с судна вместе с четырьмя другими мужчинами, явно старше него.
Мне даже не нужно стараться быть незаметной. Здесь люди так поглощены работой, что на меня никто не обращает внимания, пока я иду по пирсу к нему.
Я думала, что буду нервничать, но нет — я на удивление спокойна. Чем ближе я к нему, тем отчетливее понимаю, что его близость дарит мне самое надежное умиротворение. Это разлука делала меня беспокойной.
— Тимос! — громко зову я его по имени.
Его тело каменеет. Он замирает, наклонившись вперед и сжимая в руках коробку. Медленно опускает её на землю и еще медленнее оборачивается в мою сторону.
Выражение его лица бесценно. Мне хочется рассмеяться, но нет сил — то, что он снова передо мной, заставило меня забыть даже, как дышать.
Руки дрожат от желания наброситься на него. Кажется, если я проведу еще секунду, не коснувшись его, я просто умру.
Его рот приоткрывается в немом удивлении. Он делает один неуверенный шаг вперед, затем второй. Я делаю то же самое; я уже чувствую электричество между нами — магнитное поле, которое мы сами питаем и которое вот-вот взорвется.
— Что ты здесь делаешь? — спрашивает он, пока на его полных губах расцветает улыбка.
Этот Тимос отличается от того, которого я знала на Олимпе. Больше никакой опрятности, никакой одинаковой черной одежды. Волосы взлохмачены, на лице проступила легкая щетина.
— Я приехала тебя забрать, — говорю я без лишних предисловий.
Он вскидывает бровь. Его улыбка становится шире, он уже не скрывает зубов. Кажется, это всего третий раз, когда я вижу его таким.
— Забрать меня?
Я пожимаю плечами. Я еще не готова высказать ему всё,
