бежишь, напуганная и сбитая с толку всем миром.
Сквозь полупрозрачную фигуру Мориги я увидела Гвита. Он стоял на одном колене, пытаясь вырвать меч из хватки гомункула. По лицу струился пот. Он столько сделал для меня — просто потому, что хотел. Я не могла его предать, потому что любила его.
Под ледяной коркой ее слов участился пульс. Я любила Гвита, а он любил меня. Я всегда заступалась за тех, кто мне дорог. Если бы я не пошла с Мелоди, она умерла бы в одиночестве, но я была с ней до последнего вздоха. Если мне придется отдать свой последний вздох, чтобы Гвит, Таран и Каз жили — пусть будет так.
Я сжала кулаки, от силы хватки фонарь заскрипел.
— Тебя здесь даже нет! — закричала я. — Ты где-то в другом месте, слишком труслива, чтобы выйти против меня лично! Я сражалась за каждый миг своей жизни, поднималась каждый раз, когда меня сбивали с ног, и шла дальше. Я не трусиха! Даже когда знала, что пора сдаться — я не сдавалась! Мир создан не для меня, и ему, может, плевать на меня, но это не значит, что я повернусь к нему спиной!
Дыхание было частым и рваным, паника сжимала сердце. Они зависели от меня. Они мне верили. Никто и никогда не доверял мне так, как эти трое, а я смотрела, как они погибают. Именно тогда я поняла, насколько они приняли меня — такую, какая я есть. Они не ждали, что я изменюсь ради них. Они сами изменились, чтобы я стала частью их жизней.
Страх испарился, сменившись чувством, которого я не знала годами. Принятие. Это было глубже, чем любая медитация в Митис Игра. Я чувствовала себя любимой, у меня был дом, который нужно защитить, и люди, ценившие меня настоящую. Я любила Мелоди, и она умерла, потому что я была слаба. Но теперь во мне сила Искры. Теперь я могу сделать то, что должно.
Я посмотрела на Гвита: он из последних сил сдерживал натиск, его колени подкашивались. Я встала.
— Нет, — произнесла я с такой уверенностью, какой не знала никогда прежде.
В груди вспыхнуло пламя. Перехватив фонарь, я размахнулась и со всей силы разбила его под ногами Мориги. Масло разлилось под ее тенью. Я щелкнула пальцами, высекая огонь Искры. Стоило мне коснуться масла, как пламя взметнулось вверх, окутывая ее бесплотную форму.
Где бы она ни находилась на самом деле, она закричала.
Призрачные руки вцепились в меня, холодные, как могила, несмотря на пляшущий вокруг огонь. Включились инстинкты. Удары, пинки — я дралась, крича ей прямо в лицо. Лед превращался в пар там, где я сходилась в схватке с ее полуматериальным телом. После удара в лицо я почувствовала вкус железа — губа лопнула от удара о зубы. Внутри что-то оборвалось.
— Тебя здесь нет! Выйди и сразись по-настоящему, сука!
Я вцепилась в то, что, надеюсь, было ее шеей, по рукам разлился жар. Фиолетовые глаза выпучились от ненависти, пока я сжимала холодный мерзкий призрак своего врага. На миг я увидела кипящую плоть, прежде чем она исчезла, и невыносимое давление в голове опало.
Ярость не утихла. Искра снова взревела, и я дала ей голос, выкрикивая вызов вместе с ней. Рука легла на кинжал на поясе. Я выхватила его — текучая струя пламени заплясала на клинке, повторяя узоры на стали. Нырнув под извивающуюся конечность, я бросилась вперед, полосуя по твари, которая давила на Гвита. Плоть вспыхивала там, где ее касалось лезвие.
Яростный визг наполнил воздух. Я бежала, рубя наотмашь, клинок сиял белым. Туша отступала, и я преследовала ее, чувствуя Гвита рядом. Его длинный меч расчищал мне путь, пока я изливала гнев. Когти встречались со сталью, когда тварь пыталась сбросить меня в яму. Мы сражались спина к спине, огонь струился по моим рукам, пока мы кромсали щупальца и отражали атаки бледного зверя.
У меня не было мастерства Гвита или силы Тарана. Не было и хитрости Каза. Зато во мне бушевали ярость и отчаяние, наконец-то нашедшие достойную цель. Я рубила и кромсала, а огонь Искры давал ту мощь, которой мне не хватало. Гвит прикрывал каждую брешь в моей защите, не давая монстру добраться до меня, пока я теснила его назад.
Выпадом я вогнала кинжал в туловище твари, и Искра пустила волну огня через мою руку прямо в бледную склизкую плоть.
В голове прояснилось. Мы с Гвитом теснили чудовище к самому краю. Оно исходило истошным воплем, пока Гвит отсекал молотящие конечности. Стоило ему отрубить одну, как тварь тут же пыталась отрастить новую, но с каждым разом это давалось ей все труднее. Я подошла ближе, Искра толкала меня вперед, приказывая сжечь врага дотла.
Чья-то рука в кольчуге схватила меня и потянула назад в тот миг, когда существо взорвалось пламенем. Длинные конечности заходили ходуном, плоть запузырилась и занялась огнем. На мгновение тварь замерла на краю, а затем рухнула в бездну. Я вздрогнула, все еще сжимая кинжал.
— Помогите же!
Мы с Гвитом обернулись. Каз все еще пытался оттащить Тарана, принявшего человеческий облик, в безопасное место. Из раны на голове Тарана текла кровь. Мы подбежали и подхватили его под руки — хватка щупалец ослабла. Каз тоже был ранен, кровь заливала глубокий порез на ноге.
Гвит выпрямился и заглянул в провал.
— Оно ушло. Там внизу остались только щупальца. Может, если мы запечатаем все это снова, дело будет сделано.
Он посмотрел на меня, его лицо было в поту и грязи. Я подошла к нему и заглянула вниз. Щупальца все еще карабкались по скалам. Пятна огня горели там, где падающая тварь задела камни, освещая нутро ямы. Темная, иссиня-черная глубина притягивала взгляд. Вот оно. Разлом мира.
Мы смотрели в пустоту за пределами мироздания, и она смотрела на нас в ответ.
Я должна была его закрыть.
Глава 56
Прожить достойную жизнь так, чтобы твое имя произносили и после твоего ухода — значит не умирать вовсе.
Сэр Ваймс, рыцарь-командор Мунихара, герцогство Тилия
Щупальца перевалились через край ямы, отблескивая в слабом свете факелов сальным, нездоровым блеском. Я отшатнулась, когда они приблизились к моим ногам, не желая, чтобы они коснулись меня или оставили после себя свою зловонную слизь. В груди вспыхнуло омерзение, и кончики ядовитых отростков, почуяв его, съежились и попятились. С потолка пещеры капала вода, холод отступал, и лед вокруг меня начал таять.
Внизу бушевал пожар. Клубок
