- Что дальше? Будем искать других просеивателей?
- Черт возьми, - говорит Риодан Бэрронсу, - она пересмотрела в детстве «Моя жена меня приворожила».
Бэрронс кидает в моем направлении критический взгляд.
- Мы сделаем это по-старомодному, утомительно по-человечески, мисс Лейн. Мы поедем.
Мак
Спустя тридцать пять бесконечных, пропитанных тестостероном часов, мы вшестером: я, Бэрронс, Риодан, Джада и близнецы Келтары - прибыли в маленький городок у подножия горного массива Драйторшпитце. Как раз на рассвете. Мы ненадолго остановились на узкой, заблокированной брошенными машинами улице, чтобы накачать бензина. Мы заполнили бак Хаммера и две канистры, чтобы быть готовыми к быстрому отступлению.
Прошедшие полтора дня показались мне сюрреалистично-мрачным размытым пятном, надеюсь так и останется. Одно дело знать, что половина населения Земли исчезла, и совсем другое увидеть это воочию.
Пока мы проезжали Англию, Францию и Германию, я смотрела на разрушенные города и разграбленные городишки, на бесконечные километры уничтоженной Тенями земли, заброшенные автобусы и машины, погнутые столбы уличного освещения, на то, как мало живого вокруг. Те, кто сумел выжить, прячутся в забаррикадированных домах или собираются в охраняемых многоэтажках или отелях. Банды свирепствуют: заброшенные здания, публичные центры и подземные переходы разукрашены граффити. Те несколько человек, которых мы повстречали на улицах, когда останавливались, чтобы выкачать бензин или прошерстить попадающиеся на пути магазины, были хорошо вооружены и держались на расстоянии. Похоже, Дублин отстраивается гораздо быстрее остальных городов. Ни в одной из трех стран я не обнаружила признаков групп на подобии маминых озеленителей.
Когда мне было одиннадцать, городок неподалеку Эшфорда был сильно поврежден торнадо. Тогда погибло двадцать три человека, и сотни домов были разрушены. Родители взяли нас с Алиной с собой, чтобы мы тоже помогали убирать, раздавать одежду и пищу и отстраивать городок. Некоторые их друзья были шокированы тем, что они позволили детям увидеть подобный ужас, а мы были рады, что они позволили нам участвовать, ведь работы там было немало даже для нас. До сих пор помню, какой дезориентированной и растерянной я себя чувствовала, когда впервые увидела Юго-западную Мапл Авеню после урагана. Причудливые антикварные магазины, пиццерия, парк развлечений и мой любимый старомодный магазин мороженного были разрушены до основания, повсюду были обломки строений, обрывки проводов, сломанные части аттракционов и непроходимые груды мусора.
Во время этой поездки я тоже чувствовала себя растерянной, только гораздо сильнее.
Мир уже не тот. Мой мир, как и моя Дэни, остался в прошлом. Теперь я поняла, почему Риодан так высоко ценит умение приспосабливаться. Даже представить сложно, как часто и радикально менялся их мир, когда цивилизации расцветали, а потом встречали свой закат, и на их месте возникали новые. На протяжении тысячелетий, армии, с которыми они вступали в альянсы, терпели поражение или наносили поражение, устанавливая раз за разом новый мировой порядок.
Они свидетели постоянных цикличных изменений. Покорить такую волну до чертиков тяжело.
Сохранив при этом здравомыслие. Я скорблю о наших потерях, оплакиваю весенний Париж, в котором мне никогда не побывать, и суетливый Лондон, который мне не удалось и уже не удастся открыть для себя. Горюю о мире, который мы утратили.
Можно изводить себя, сокрушаясь о том, что всё уже не так, как прежде.
А можно приспособиться и научиться этими изменениями пользоваться, как это делают они, с нетерпением и неиссякаемой жаждой жизни, что бы ни готовил новый день. Теперь мне становится понятно, почему Риодан так упорно выстраивает свой мир день изо дня и удерживает их всех вместе. Все проходит, с нами остается лишь семья, та в которой мы родились, выбрали или создали сами; круг любимых, за которых мы готовы умереть. Единственное, что привязывает нас к прошлому, это наше нежелание принять настоящее. Так и представляю, что бы мне на это сказала Дэни, озаряя своей улыбкой: «Чувиха, уцепись за настоящее руками и ногами и крепко за него держись! Только оно чего-то и стоит, потому-то оно и называется настоящее!»
Хладнокровная, жесткая Джада – всё, что осталось от моей Дэни.
Я много размышляла об этом по дороге. Пытаясь смириться, понять, как наладить с ней отношения. Перестать винить себя за то, что загнала её в Зал Всех Времен. Как бы мне хотелось дотянуться до того, что осталось от Дэни, если вообще что-то от неё осталось. Я изучала её при каждой возможности, пытаясь найти сходство с подростком, которого знала. В выражении лица, осанке, но не нашла. Вспоминая нашу последнюю стычку, когда я схватила её за волосы, а она укусила меня в ответ, украдкой улыбаюсь. Интересно, будут ли у нас с ней ещё подобные потасовки? Надеюсь будут, ведь если так, значит не всё потеряно. Да, Алина была убита. Юной девчушкой, которую вынудили это сделать. Которая к тому времени уже была вынуждена разделится внутри, чтобы приспособиться к жизни. А та, которая должна была защищать и хранить её, только намеренно усугубила раздвоение её личности.
Я должна была заметить, что с ней происходит, но была слишком ослеплена собственной болью. И ненамеренно усилила её диссоциацию. Могу представить, что Дэни знала Алину, может, она ей даже нравилась, но была вынуждена прервать её жизнь. Я ведь, на самом деле, деталей не знаю. Интересно, нашла ли она мою сестру так же, как когда-то меня возле Тринити, движимая своим любопытством и одиночеством? Разговаривали ли они? Хотелось бы заполучить однажды Алинины дневники целиком. Джада должна знать где они, ведь однажды Дэни украдкой прислала мне несколько страниц, на которых моя сестра описывала то, как она сильно меня любит. Рада, что у Джады есть браслет Крууса, хотя и предпочла бы сама иметь его. Не хочу, чтобы она была на улице без меча и без защиты. Я бы не находила себе места от переживаний.
Джада считает, что она это лучшее, что могло случиться с Дэни, но Риодан прав. Ничего не чувствовать значит не жить, особенно для кого-то на подобии Дэни, ведь она была очень чувствительной. Лучше всего будет, если контроль вернется к Дэни, но сохранятся некоторые черты Джады. Интересно, была ли импульсивность и неугомонность Дэни вызвана существованием Джады, словно обе части её личности уравновешивали друг друга: с одной стороны - зрелое умение выживать, а с другой -детская непосредственность. И чем сдержаннее становилась Джада, тем безбашеннее - Дэни.
