займет диван. Если только ты не планируешь делить с…
Он замолчал, когда глаза Астерии вспыхнули предупреждением. Он тихо усмехнулся, и Астерия заглянула через плечо, чтобы проверить Уэллса и Гаврила. Казалось, они разговаривают, но лоб Уэллса был нахмурен.
— Что это значит, Аззи? — тихо спросил Дионн, наклонившись к ней. — Я не видел тебя такой с мужчиной со времен Рода. Я бы рискнул сказать, даже тогда…
— Прекрати, — прошипела она, ее плечи напряглись. — Я не знаю, о чем ты.
— О, пощади меня. — Он закатил эти золотые глаза, левый уголок рта приподнялся, обнажив ямочку. — Взгляды томления, прикосновения конечностей и прочего, непреднамеренное нахождение ваших тел, склоняющихся друг к другу…
— Ты понятен. — Астерия ткнула его локтем, и он вскрикнул.
— Нам нужно разнять вас двоих? — поддразнил Уэллс, и игривость его тона заставила сердце Астерии биться нездоровым ритмом.
— Ничего необычного. — Астерия помахала рукой, не оборачиваясь, как раз когда Дионн обвил ее рукой за шею, прижав к себе под мышкой. — Звезды над нами, Дионн. У меня еще остался звездный огонь, если ты хочешь поссориться.
— Можно подумать, это подростки брат и сестра ссорятся, а не вековые Существа, — проворчал Гаврил, что вызвало фырканье у Уэллса.
— Мы слышим вас! — сказали Астерия и Дионн одновременно. Он сжал руку сильнее вокруг ее шеи.
— Не мог бы ты… — Она постыдно вывернулась, выскользнув из его хватки.
— Ты входишь в опасные воды, Аззи, — поддразнил Дионн с многозначительным взглядом. Он снова понизил голос, приблизившись. — Какие у тебя планы на него?
— Небеса, он же не девица, нуждающаяся в ухаживаниях. — Астерия провела рукой по спутанным черным волосам, откидывая их за плечо. — У меня нет планов, Нони. Мне больше шестисот лет. Я.… позволяю этому идти своим чередом.
— Верно. — Дионн остановился перед очередной дверью, доставая ключ из кармана. — Говорит Лиранка, у которой до этого был всего один роман, прежде чем она поклялась избегать мужчин две трети времени моей жизни.
Она промычала себе под нос — хотя это было больше похоже на рычание, — как раз когда Уэллс и Гаврил присоединились к ним перед дверью.
— У тебя есть большая ванная или, возможно, озеро поблизости? — спросил Гаврил, настороженно. — Я потратил довольно много энергии в смертной форме и мне нужно превратиться в свою нереиду на несколько часов, иначе мне станет совсем плохо против желаний Принца Оруэлла.
— У меня есть большая купальня под домом, — объяснил Дионн, опуская ключ в протянутую руку Уэллса. — Возможно, я присоединюсь к тебе, и, может быть, ты сможешь посвятить меня в некоторые более стратегические идеи этой войны.
— Если ты не против держать воду на более прохладной стороне… — Голос Гаврила затих, когда он последовал за Дионн по коридору.
— Ты голоден? — спросила Астерия, ее тело напряглось, когда Уэллс открывал дверь.
— Возможно, я мог бы поесть. — Он толкнул дверь с приподнятой бровью. — Ты войдешь или планируешь укорениться снаружи этой двери?
— Тебе следует помыться, — настаивала она, кивая головой. — Я схожу на кухню. Если Дионн уже пил чай, значит, ужин здесь прошел. Я могу что-нибудь состряпать.
— Это неплохая идея. — Уэллс шагнул в комнату, задержавшись, чтобы перекинуть голову через плечо. — Постучи, прежде чем войти снова.
Она моргнула, ее щеки покраснели. Он закрыл дверь как раз в тот момент, когда совершенно неприличная мысль влетела ей в голову. Прежде чем она захлопнулась, Уэллс ухватился за дверь, приоткрыв ее достаточно, чтобы опереть одну руку на косяк.
— Или не стучи. — Он подмигнул и пожал плечами, затем захлопнул дверь у нее перед носом.
Астерия не хотела ничего больше, чем окунуть свое тело в ледяные воды Озера Ориона.
ГЛАВА 43
АСТЕРИЯ
Астерия сидела перед теплым сиянием камина, закидывая в рот еще одну ягоду. Весна в Риддлинге может быть теплее, чем в таких странах, как Эльдамайн и Северный Пизи, но будучи пустынным континентом, ночной холод проникал в ее кости, охлаждая кровь.
Свет от камина также усиливал соблазнительное и почти чувственное настроение комнаты, потолок отбрасывал тени на драматичные оттенки и вызывающие гобелены, разбросанные по стенам. Ее глаза следили за Уэллсом по всей маленькой гостиной, пока он рассматривал различные предметы.
Она не была до конца уверена, для чего служило это крыло. Она сомневалась, что Дионн поместил бы свою семью в комнату, где фигуры на картине над камином участвовали в действии, которое, как Астерия была уверена, дети не должны видеть.
— Я начинаю видеть общую черту между детьми Даники, — сказал Уэллс, не глядя на нее, склоняя голову к гобелену, где женская фигура склонила голову на колени мужской фигуры.
— Не уверена, что понимаю, к чему ты клонишь, — парировала Астерия, легко покачивая ногами, перекинутыми через подлокотник кресла.
Он взглянул через плечо, осматривая ее позу. Действие было куда более чувственным, чем нужно.
— У тебя и твоих братьев довольно острые языки.
— А. — Астерия закинула голову к потолку. — Когда твоя мать только и делает, что царапает твою кожу, тебе приходится оттачивать зубы и язык, чтобы защищаться от ее заблуждений.
Уэллс усмехнулся, его шаги приблизились, пока его лицо не оказалось вверх ногами над ней.
— Это из-за твоей матери, или потому что они научились у своей старшей сестры?
Астерия фыркнула, вынырнув из-под него и вскакивая с места. Обе его брови взлетели, когда она указала пальцем на дверь.
— Разве ты не видел, как Дионн дразнил меня не переставая?
— Я также видел, как Таранис дразнил тебя, — заметил Уэллс, медленно снова приближаясь к ней. — Ты, возможно, шокирована, узнав это, но то, что ты Лиранка, а твои братья — Андромедианцы, не освобождает вас от братско-сестринских перепалок. Даже с сотнями лет разницы между вами троими.
— Таранис самый раздражающий. — Она скрестила руки на груди, пока он продолжал приближаться. — Он донимает Дионна так же, как и меня. Ему нравится выводить нас из себя, чтобы мы сражались с ним. Кто-то всегда уходит с разбитой губой.
— Даже ты? — Он остановился прямо перед ней, зажав их между креслом и низким столиком.
— Как ты думаешь, кто научил их пользоваться их божественными силами? — Астерия усмехнулась, отбрасывая волосы за плечо.
— Но Дионн ведет себя с тобой иначе, чем с Таранисом. — Уэллс склонил голову. — Нежнее, полагаю, несмотря на захват. У вас есть прозвища друг для друга.
— Потому что Дионн старше и утратил свой жизнерадостный дух. — Астерия тепло вздохнула, вспоминая Дионна в возрасте Уэллса. — Чем старше он становится, тем сильнее наша связь. Он знает, каково это — жить куда дольше большинства.
Уэллс
