удивлением отметил, что она была пугающе сильной. Яростной. Но малыш оставался внешне спокоен.
— А чего ты хочешь? — прямо спросил Каин, разворачиваясь к ребенку всем корпусом.
— Я хочу искать Амору, а не играть в детские игры, пока она непонятно где! — сорвавшись, рявкнул ребенок.
Каин едва успел метнуться к нему. Подскочив на ноги, он рывком оттащил пацана от окна, толстое стекло которого в ту же секунду с оглушительным звоном разлетелось на тысячи осколков по полу. Ребенок в его руках яростно, по-звериному забрыкался.
— Отпусти меня!
Посмотрев на раскрасневшееся детское личико с дико сверкающими глазами, Каин шумно выдохнул и поставил Деймоса на ноги.
— Отпустил. И что дальше? Ты же прекрасно знаешь, что мы ищем её и делаем абсолютно всё возможное…
— Вы плохо ищете! Я потерял здесь время и мог бы найти её сам! — Выплюнул ребенок со злыми слезами на глазах.
Послышался еще один треск. Огромное зеркало и стеклянные рамки в комнате взорвались мелкими осколками.
Каин спокойно смотрел на тяжело дышащего ребенка и на учиненные разрушения. Думал, будет гораздо хуже. На самом деле этому изломанному карапузу жизненно необходимо было выпустить пар, а не копить этот яд в себе из страха расстроить Юну, к которой у него сформировалась глубокая детская привязанность.
— Думаешь, у тебя получится лучше? Хорошо. Пошли.
Каин коротко кивнул на дверь, параллельно доставая из кармана телефон. Быстро отправил СМС управляющей, чтобы та убрала беспорядок и вызвала бригаду строителей менять стекло.
— Куда? — Напряженно спросил мальчик, недоверчиво сжимая кулаки.
— Как куда? Искать. — Хмыкнул Деза и первым вышел за дверь.
Мальчик уверенно пошел за ним. Спускаясь, Каин краем глаза видел, как Юна застыла у окна гостиной, тревожно глядя на них и прижимая руки к груди. Переживала, маленькая. Но по-другому он просто не видел выхода из этой ситуации. Он сам когда-то был таким же искалеченным маленьким зверенышем, жаждущим только одного. Свернуть шею ублюдку, убившему его родителей. И если бы не жесткий контроль дяди в свое время, он бы наломал дров и захлебнулся в собственной ненависти. Сейчас была его очередь помочь этому ребенку. Осветить ему дорогу в этом сложном и жестоком мире.
Стоило им выехать за ворота, Каин щелчком отключил навигатор и повернулся к напряженному ребенку на пассажирском сиденье.
— Говори, куда ехать, — ровно произнес он, замедляя машину.
— Я? Я не знаю… — потерянно проговорил Деймос, растерянно осматриваясь через тонированное окно.
— Я тоже. — Пожав плечами, проговорил Деза, замечая, как вспыхивает раздражение в детских глазах.
— Поехали к морю! — рявкнул ребенок, обиженно скрещивая руки на груди.
Каин молча вывернул руль, стараясь сохранять спокойствие при виде этого колючего штурмана в детском кресле. Джуго наверняка с ним намучился, когда Каин был таким же маленьким и злобным карапузом.
Мысли о Джуго вспыхнули с какой-то тупой, застарелой болью за ребрами. Они не виделись с тех пор, как тот навещал его в камере временного содержания. Возможно, действительно пора бы уже зарыть этот топор давних разногласий, ведь жена уже ковыряла эту больную тему, и не раз.
С тех пор, как месяц назад случайно увидела своего старшего брата, работающим курьером на доставке, и узнала, что её сестра умерла.
Всё-таки Гер не смог уследить за этой бешеной. Жанет украла деньги у какого-то местного мажора, а когда бежала от него, споткнулась и насмерть расшиблась на бетонной лестнице. Незавидная, жалкая участь.
Юна, как бы ни хорохорилась и ни говорила, что ей абсолютно плевать, всё равно настояла на том, чтобы поставить на её могиле нормальный памятник. Она не хотела показывать свою слабость, но ей было по-человечески жаль сестру. Пусть та и была отбросом общества, и не потому, что стала бездомной, а изнутри. Гнилая до основания.
Гер же устроился на работу, вроде даже начал проходить какие-то курсы от государства и пытаться наладить свою разрушенную жизнь.
С тех пор Юна начала раз в неделю стабильно ковырять его нервы робкой просьбой наладить отношения с дядей. Да, Джуго виноват, но он уже глубокий старик, и потом Каин будет жалеть, что не успел. Жена вроде и не настаивала напрямую, но её осуждающие взгляды пробивали любую броню.
Ощутив на себе всю тяжесть родительства, Каин стал гораздо больше понимать дядю. Быть родителем — это не только осыпать карапузов дорогими хотелками и нанимать им круглосуточную охрану, но и отвечать на вопросы вроде: «Папа, а как у мамы в животе может быть моя сестра? Как она вообще туда попала?», «Папа, на улице страшная гроза, я буду спать с вами, и Деймос тоже!», «Папа, я видел, как дядя Саян целовал тётю Рианну в губы, фу-у-у, там же слюни, а зачем он это делал?!» и еще много всего, на что суровый глава клана просто не знал, как реагировать.
Ситуацию часто спасала мудрая Юна, но Каин твердо понял одно, что быть хорошим отцом в разы сложнее, чем управлять целым кланом. Он знал сотню изощренных способов, как свернуть врагу шею, но совершенно не представлял, как правильно успокоить плачущего ребенка, который просто разбил коленки. Он ведь никогда не рыдал в детстве, а только злился и кричал.
Его родной сын был совершенно не таким. Кай мог разреветься, если умерла подаренная рыбка, и прийти к нему со слезной просьбой похоронить её во дворе. И даже рассказать над свежей могилкой, как сильно он любил эту чешуйчатую.
Кай был определенно мягче, чем он сам. Каин понимал, что это пройдет с возрастом, но в его детях изначально было гораздо больше человечности. Даже в диком, изломанном звереныше Деймосе её было больше, чем когда-либо было в нем самом.
Каин лишь отчаянно надеялся стать тем надежным отцом, к которому придут его дети, чтобы положиться в момент, когда им станет по-настоящему тяжело. Пока получалось откровенно паршиво, ведь Деймос довел себя до состояния разрушения, но так и не пришел к нему за помощью.
Да, Каин не знал, что делать с детскими слезами, но зато он в совершенстве знал, как укротить и направить ярость. И раз уж он отец, его прямая задача направить своих детей так, чтобы в случае их первой кровавой расправы он был первым, кому они позвонят с вопросом, как правильно растворить тело, отмыть кровь и обеспечить железобетонное алиби.
— Мы приехали, — глухо проговорил Каин, заезжая на пустую пристань, на которой пару недель назад закончили ремонт.
Деймос молча выпрыгнул из машины и упрямо, не оборачиваясь, пошел по пляжу. В груди Каина больно защемило от вида этого маленького, потерянного
