уютно укрывшись пледами, мирно сопели. Кай и Деймос спали, разбросав вокруг себя несъеденный попкорн. Каин, полусидя, одной рукой надежно держал на своей груди крошечную дочь, у которой из приоткрытых губешек тянулась тонкая ниточка слюны, наглядно показывающая, как ей сладко и безопасно спится на стальной груди отца.
Мы не так давно полностью переделали дизайн гостиной. Повесили напротив камина огромный экран и установили проектор, а все одиночные, бесполезные кресла и небольшой диванчик вынесли. Теперь тут стоял огромный диван, на котором мы легко поместимся все вместе, даже когда дети вырастут.
Фильм на проекторе уже давно кончился, и только яркое название сияло золотыми буквами в полумраке: «Альфач и его помощники в нелегком деле! Операция спасти Рождество!»
Тихо подойдя к спящим детям, я аккуратно собрала рассыпанный попкорн обратно в глубокую тарелку и заботливо укрыла их пледом. Включила разноцветные огоньки на елке, которой до Нового года еще целых два месяца стоять и терять свои иголки. Но дети слезно стребовали её нарядить, а Каин, не сумев отказать, купил самую большую. Похоже, отмечать праздник мы будем с лысым памятником детских капризов, но зато в ярких шариках и мигающей гирлянде.
Вот паразиты они, конечно. Ушли смотреть фильм, а меня даже не позвали. Но я бы, наверное, и не проснулась. Устала за день безумно, ведь чтобы хоть немного освободить Каина от бумажных дел, я забрала на себя всю рутину, которая касалась фонда «Надежда». Оставляя детей на проверенную няню, я каждый день уезжала туда.
Мы активно расширялись, и внезапно возникли некоторые серьезные трудности. Как оказалось, вступившие в силу новые мировые законы в борьбе с подставными медучреждениями. Они запрещали просто так менять официальное название медицинских учреждений.
Это была проблема, ведь фонд был основан Дином и изначально назван «Мечта», но после того, как Каин забрал его себе, он перерегистрировал его под другим названием. Чтобы от больной, извращенной одержимости Дина мной не осталось и малейшего следа. И чтобы это старое название больше не рвало душу самому Каину.
Мечты — это совершенно не то, что должен дарить медицинский фонд, помогающий появиться на свет детям. Мы дарим реальную надежду.
По итогу вчера мы в суде наконец-то отстояли наш фонд и смогли объявить масштабный набор персонала во второй филиал. Но домой я вечером не зашла, а буквально заползла от усталости. Зато с пьянящим чувством абсолютной победы.
Сна сейчас ни в одном глазу не было. Запахнув шелковый халат на груди посильнее, я тихо пошла на кухню. Что может быть лучше, чем с любовью приготовленный мамой завтрак для всей её большой семьи? Правильно. Теплая шарлотка на десерт. Повязав фартук, я достала свежие яблоки и начала их неспешно подготавливать, аккуратно нарезая дольками и укладывая в глубокую тарелку. Густо залила их медом и щедро засыпала корицей.
Пока готовила, мысленно думала о том, чтобы всё-таки поступить в институт на заочное отделение. Но, с другой стороны, пока государственные образовательные реформы и новые профильные учебники не готовы, я могу отучиться максимум на секретаршу. О высшем юридическом образовании пока только мечтать приходится, ведь до конца еще не разработали новую правовую базу для омег. Процесс этот шел медленно с учетом патриархального устройства нашего общества. Но я, конечно, всё равно учусь у Каина понемногу, вникая в дела клана, и больше познаю на практике в фонде. Полное погружение в суровую реальность, так сказать.
Ставя в разогретую духовку форму с шарлоткой, я достала молоко и какао. Подумав немного, достала еще и большую пачку маршмеллоу. У нас за окном зима, а лучше горячего какао ничто так быстро не согреет душу с утра. Хотя, если подумать, то мою душу греет моя огромная семья. Совершенно не такая, какая была в детстве у меня.
— А чем это у нас тут так вкусно пахнет? — В светлую кухню зашел Каин, бережно придерживая на руках уже переодетую в новый чистый слип дочь. А за ним гуськом плелись сонные, взъерошенные Кай и Деймос.
— Завтрак от мамы! — С хитрой, счастливой усмешкой проговорила я.
Подойдя, звонко чмокнула мужа в колючую щеку и тут же ловко увернулась от цепких, любопытных ручек дочери, тянущихся к моим волосам. Быстро чмокнув карапузину в крошечный носик, я обошла большой кухонный стол и чмокнула сонных мальчишек в щеки, с улыбкой ощущая свежий запах детской зубной пасты.
— О, я чувствую запах какао и шарлотки! Да-а-а-а, наконец-то не гречка с вареной курицей! — Победно, во весь рот заулыбался Деймос, которого суровый тренер жестко посадил на диету перед первыми соревнованиями.
Каин что-то наставительно начал ему говорить про дисциплину, а я просто стояла и наблюдала за ними. Тут, в этих стенах, царила настоящая любовь и счастье. В нашем доме теперь всегда слышен детский смех. А скоро мы все вместе наконец-то полетим на долгожданный отдых к океану.
Смотреть китов.
КОНЕЦ.
Бонус
— Как мама? — Тихо спросила Роза, осторожно заглядывая в кабинет отца.
Каин поднял глаза от очередного контракта и коротко поманил дочь к себе. Девочка тут же резво подскочила и подбежала к массивному столу. Заглянула прямо в экран его телефона, на котором была открыта свежая фотография с результатами анализов. Он плавно пролистнул снимок, и губы дочери моментально растянулись в счастливой улыбке.
Посмотрев на следующее фото, мужчина ощутил знакомый, обжигающий жар в груди. Маленькая Каролина широко улыбалась в объектив, крепко обнимая мать за шею.
Их последний, пятый ребенок. Врачи сразу после тех тяжелых родов год назад в один голос заявили, что в организме его жены больше не осталось ни одной жизнеспособной яйцеклетки.
Юна тогда была страшно подавлена. Каин поддерживал её как мог, параллельно мечтая оторвать головы тем идиотам, которые осмелились сказать такое прямо в лицо только что родившей женщине.
Но Юна не была глупой или слабой. Немного придя в себя, она сделала логичный вывод, что её омежий организм просто честно отдал всё, что в него было заложено природой, и её прямой вины в этом нет.
Однако Каин прекрасно знал, что корни её печали крылись вовсе не в самом факте того, что она больше физически не может иметь детей. Вся проблема заключалась в том, что его свободолюбивая жена предпочитала всегда иметь право выбора. А здесь этого права её лишили.
Она и сама честно признавалась, что беременность Каролиной оказалась самой тяжелой за всю её жизнь. А самой легкой были близнецы, которых они по собственной неосторожности и от дикой,
