и не такое.
— То есть тебя не отталкивает мой протез? Шрамы? — он выгнул белую бровь, и в его голосе прозвучал искренний, неподдельный интерес.
— Меня отталкивает только твой скверный характер и слишком острый язык, — парировала я, уже не со злостью, а с какой-то странной, почти спортивной азартностью. — Хотя… признаю, это создаёт адский диссонанс. И бесит, и… нравится. Одновременно.
— Ты не похожа ни на кхарку, ни на переселенку, — повторил он, но я заметила, как скулы под его бледной кожей слегка окрасились румянцем. Я его задела. Своей прямотой, своей… непохожестью. Один — ноль в мою пользу.
— Я землянка. С Земли, — вздохнула я горько. — Но кажется, всем абсолютно ровно, откуда я и кто я. Моё энергополе тако-о-о-о-е большое! А что ещё надо? Ничего! Паразиты, говорю же!
Сар замолчал. Он просто смотрел на меня, сверля взглядом, в котором смешались оценка, недоверие и какое-то внутреннее сомнение. Кхарец что-то взвешивал. Потом неожиданно протянул мне свою «электронку».
— Попробуешь?
Я взяла прибор из любопытства. Всегда любила пробовать новое. Поднесла к губам, нажала на сенсор и сделала лёгкую затяжку. На язык хлынул яркий, сладкий вкус, похожий на ваниль и пломбир. В голове слегка зашумело, напряжение в плечах чуть отпустило. Вторая затяжка была глубже. Я задумалась о Гроссе. О его глазах, полных боли, если он считает меня мёртвой. О его руках. О том, как он смотрел на меня в медцентре, прежде чем уйти… Прежде чем…
— Что там у тебя за условия? — спросила я, выдыхая облачко сладковатого дыма. Сама мысленно готовила свои условия. Если уж играть, то играть серьёзно.
Сар победно улыбнулся. Улыбка его была не язвительной, а… оценивающей. Заинтересованной.
— А мне везёт, — хмыкнул он и грациозно поднялся с дивана. — Опыты. Мне нужно твоё энергополе для исследований. Но никакого брака. Никаких контрактов. Никаких претензий. Чистая наука. Поняла?
«Наука». Звучало лучше, чем «дележ». Но…
— Больно ты мне нужен со своей наукой, — язвительно ответила я, глядя на него снизу вверх. — Но у меня тоже будут условия. Несколько.
— Серьёзно, малая? — он склонил голову набок. — Беру свои слова обратно. Что-то от кхарок в тебе всё-таки есть.
— Выгоду я не упущу, — пропела я сладко, подражая его интонации. — Готов слушать. Или… струсил?
Его серые глаза, с ромбовидными зрачками, вспыхнули азартным, опасным огнём. В них не было ни страха, ни пренебрежения. Был вызов.
— А ты? — тихо спросил он, очаровательно улыбаясь.
Игра началась.
Глава 65
Юлия
Я протянула ладонь, чтобы пожать в знак заключения сделки. На удивление, Сар ответил — потянул мне свой протез. Думал смутить меня? Не-а!
Я пожала его искусственную руку — холодную, невероятно точную в движениях — и коварно улыбнулась. Этот бедный кхарец не подозревает, что только что заключил сделку с Дьяволом. И да, я передумала. После этой «аварии» я переосмыслила всё.
Пытаться втиснуться в их дурацкую кхарскую систему? Играть по правилам, где меня рассматривают как зарядное устройство? Нет уж!
Теперь я буду собой. Настоящей. Той самой Юлей Соколовой, которая дерзила суке-Жанне прямо в кадре, рисковала репутацией ради уникального кадра, снимала провокационные ролики, хамила водителям в такси, транжирила папины денежки налево и направо, и самое главное — знала себе цену. Не ту, что в кредитных историях, а ту, что внутри!
Кто бы ни стоял за этим — КОРР, завистливый кандидат, может, даже какая-то фракция в Совете — неважно. Хотели убить меня? Моего мужа? Или нас обоих? С первой попытки не вышло, а второй быть не должно.
Я так зла, во мне столько горечи и боли, что хочется выть. Во мне есть дикое желание объявить войну всем: кхарской системе, «потенциальным женихам», даже КОРР. Но я одна и воевать умею только словом.
— Что придумала? — Сар всё ещё не отпускал мою руку, его металлические пальцы слегка сжимали мои. — Платье хочешь? Или камешки? Бриллианты с Кавана? Я слышал, переселенки это любят.
— Хм, — ухмыльнулась я, опустив глаза, будто задумавшись о нарядах. А потом резко подняла на него взгляд. — Продешевил, Сар.
— И чего же желает госпожа Ю? — прошептал он, используя хватку, чтобы притянуть меня на полшага ближе. От него пахло сладким дымом от электронки и чем-то глубинным, мускусным, одуряюще-соблазнительным.
— Госпожа желает… — я выдернула свою руку, и Сар отпустил без сопротивления. Его взгляд пылал интересом. — Сначала твои опыты. Показывай свою лабораторию, свой «научный интерес». Что от меня требуется? Сейчас посмотрим грани твоего безумия, а уже после я озвучу свой ценник.
— Так нечестно, — наигранно простонал он, строя обиженную мину.
— А кто сказал, что я буду играть честно? — парировала я и крутанулась на босых пятках в сторону лестницы. — Куда идти? Вниз?
Я не стала ждать ответа, просто пошла. Мы на Елимасе, а значит все самое важное в доме точно под землей.
Когда моя нога опустилась на первую прохладную ступеньку лестницы, я услышала за спиной тихий, почти неслышный, восхищённый выдох:
— Моя победа!
Это мы ещё посмотрим, белобрысый, — пронеслось у меня в голове, но я промолчала. Только улыбнулась хитро, чтобы Сар не видел.
Лаборатория оказалась не сырым подвалом, а высокотехнологичным, хотя и явно кустарным хабом. Светились экраны, тихо гудели процессоры в самодельных стойках, по стенам вились жгуты проводов в аккуратной изоляции. Чисто, стерильно и… одиноко. Как бункер учёного-затворника.
— Ложись, — без лишних слов указал Сар на узкий стол в центре. — Раздеваться не нужно.
— Ты сказал, что тебя не интересует мое энергополе, — сказала я.
— Лично мне твоя подпитка не нужна.
Меня опутали десятками тонких проводков с холодными присосками. Они прилипли к вискам, запястьям, шее, даже к солнечному сплетению. На главном экране вспыхнула голограмма — абстрактное, пульсирующее синее облако. Моё энергополе в реальном времени?
— Думай о чём-то спокойном. Например, о доме, — скомандовал Сар, усаживаясь за панель управления.
Я закрыла глаза. Сделала глубокий вход и позволила себе провалиться в воспоминания. Как и сказал Сар, я думала о доме. Но не о том каменном склепе на Елимас, а о своем доме… О своей квартире в Санкт-Петербурге. О любимом кофе по утрам. О пыльном кактусе на подоконнике. О скрипящем кресле и вечно заваленном рабочем столе. О своем блоге, о путешествиях, о Мишке. Думала об отце, что вечно читал мне нотации, о матери, что закатывала глаза при виде моих некогда красных волос.
— Хорошо, — произнес Сар. На экране мое облако стало насыщеннее, словно кто-то добавил красок. — Теперь о чём-то раздражающем.
Я моментально вспомнила лицо суки-Жанны и ее сладкую, ядовитую улыбочку.
