превращались в желе, а последняя минута бега казалась бесконечной.
Кронос время от времени тайком наблюдал за ней. Только остальные знали, что он там, потому что Дейзи была слишком сосредоточена на тренировке. Когда он видел, как она падает на землю, в нём просыпался инстинкт прервать всё и увести её. Но когда он видел, как она поднимается, туже затягивает хвост и просит начать всё сначала, он повторял себе, что, возможно, дураком здесь был он сам.
Это было лето больших проектов и планов, продуманных до мельчайших деталей. Она составила программу, чтобы сдать все экзамены по психологии и получить диплом как можно скорее, чтобы начать изучение астрофизики.
***
Это было лето громкого смеха Гермеса на террасе после ужина. Измученных вздохов Афины и тихих улыбок Хайдеса и Аполлона. Исповедей между братьями после лишнего бокала и того утешения, которое может дать только тот, кто тебя по-настоящему любит. Лето глупых анекдотов, ночных купаний и тел, испачканных морской солью, лежащих в шезлонгах на балконе в свете луны.
— Ладно! — воскликнул Герм с бутылкой пива в руке. — Давайте сыграем в глупую игру. По очереди скажем, чего бы мы хотели от этого нового года в Йеле. Начинает Дива, потому что Дивы всегда первые.
Хайдес закатил глаза и сделал глоток пива. Он задумался на мгновение с сосредоточенным видом.
— Я бы хотел, чтобы мой сосед-нудист перестал разгуливать со своим хозяйством наружу и не ходил в туалет в три часа ночи.
Афродита и Афина расхохотались. Аполлон тихо прыснул, опустив голову, влажные волосы свисали ему на лицо. Гермес кинул в Хайдеса крышкой от бутылки.
— Это не моя вина, что мне хочется какать именно в это время! Задница — это непроизвольная часть тела. Ей нельзя командовать!
Хайдес подколол его еще немного, после чего Афина прокашлялась и, держа сигарету между пальцами, произнесла:
— Я хочу высшие баллы по всем экзаменам и устроить «игры» тем кускам дерьма, что ошиваются в кампусе.
Афродита протянула ей ладонь, и Афина дала ей пять.
— А я бы хотел встретить кого-то, кто в итоге не влюбится в Хайдеса, — со вздохом сказал Аполлон. В его словах сквозил сарказм.
Все рассмеялись, но Афродита гадала, чего её брат желает на самом деле.
— А ты, Аффи? — Хайдес ущипнул её за щеку. — Чего бы ты хотела от следующего года?
Ей не нужно было долго думать. Сказать по правде, она была из тех девушек, кто не стыдился многого желать. В конце концов, «желать» и «требовать» — разные вещи. И она поняла, что быть мечтательницей — это вовсе не плохо. Она осознала, что в ней всё еще живет та часть, которую не смогли подавить ни боль, ни унижение, ни поражение.
— Больше всего на свете я хочу, чтобы мы все были счастливы.
***
Дейзи без сомнений подтвердила бы, что она счастлива. Она не хотела бы ничего большего. Ничего сверх объятий Аполлона, ночного смеха с братьями, поцелуев с Тимосом и их «я люблю тебя». Ничего сверх утр за чтением книг и понимающих улыбок, которыми она обменивалась со своим близнецом — половиной своей души.
Ничего сверх того, чтобы видеть Хайдеса и Хейвен вместе или то, как Гермес заводит новых друзей в Йеле — пусть даже среди них будет Лиам Бейкер. Просить большего было бы эгоистично, она была в этом твердо убеждена.
Остальные тоже начинали это понимать. Время не притупляло тоску по Дейзи, но оно учило их, что, возможно, жить хорошо важнее, чем жить долго. И когда ты живешь хорошо и умудряешься сделать так, чтобы кто-то тебя полюбил, ты оставляешь в мире такой неизгладимый след, что даже смерть не может его стереть.
Если бы Дейзи спросили, кто она больше — мечтательница или реалистка, она бы ответила, что теперь она где-то посередине. Нужно мужество, чтобы оторвать ноги от земли и мечтать, так же как нужно мужество, чтобы крепко стоять на ней. Но жизненно важно уметь и то, и другое. Неважно, насколько ты циничен или реалистичен, чтобы подавлять свои мечты. Важно, чтобы рядом был хотя бы один мечтатель, который будет загадывать желания и за тебя. И когда Дейзи перестала мечтать, её братья и Тимос начали делать это вместо неё, пока к ней не вернулась надежда.
Это было её последнее лето, да, но оно было самым прекрасным в её жизни. И в каком-то смысле этот фрагмент такого счастливого настоящего всегда будет значить больше, чем будущее, которого у неё не было.
БОНУС 1. МЕЖДУ НЕБОМ…
Тимос
Морской бриз обдувает кожу, принося с собой запах соли. Сейчас зимний полдень, и даже здесь, в Греции, температура довольно низкая. Однако солнце сегодня решило отдать всё тепло, на которое способно, чтобы исправить ситуацию и подарить нам еще хотя бы крупицу лета.
Мой телефон вибрирует в кармане брюк-карго, и я с раздражением достаю его. Пришло сообщение от Гермеса:
«Ты где? Похороны уже начались».
Два дня назад он написал мне, сообщив место и время. Я так и не ответил, и он, должно быть, подумал, что я не приду. А я здесь. Спрятался в укромном уголке и вытираю слезы как последний идиот.
Я не хочу быть среди них. Во-первых, потому что не желаю ни с кем делить своё горе. Во-вторых, потому что не вынесу вида страданий её братьев. Это было бы невыносимо. Третья и последняя причина (но не по значению): я могу просто убить Кроноса.
Смотрю прямо перед собой. Они все там. Собрались на пляже, все в белом. Братья, родители и даже кузены. Все они здесь — на похоронах Дейзи.
Там есть и какой-то парень в штанах с зебровым принтом, которые ему явно велики. Не уверен, что знаю его, и, честно говоря, мне плевать. Кронос стоит рядом с урной и что-то говорит, но я не разбираю слов.
Мой взгляд прикован к металлическому сосуду. Там её прах. Там всё, чем она была и чего больше нет. Три дня назад это было живое тело, которое я мог трогать и любить, а теперь это пыль, которая просочилась бы сквозь пальцы.
Не знаю, что бы я отдал, чтобы коснуться её еще раз. Отчаяние так вцепилось в мою душу, что я готов вскрыть эту урну и высыпать прах на ладони — просто чтобы почувствовать её в последний раз.
***
Как такое возможно, что её больше нет? В Штатах только-только перевалило за полночь,
