— И я одинока тоже, — она страдальчески сводит к переносице широкие татуированные брови. — Владкин отец нашел себе помоложе и свалил, кобелина такая. Хорошо хоть бабок отстегивает ежемесячно столько, что нам их хоть жопой ешь… О, прости за мой французский.
— Извините! — решаю, наконец, вмешаться я. — Мы уже собрались почти. Нам пора уже.
— Ну, так поезжайте! — взмахивает рукой, как бы отпуская нас, заказчица.
— Пират должен уехать с нами, — настаиваю я.
Потому что у нашей фирмы правила железные. Никогда не оставолять своих где-то в пути после работы. И никогда не работать в долг.
— И вы, кстати, не расплатились еще с нами.
— О, точно! Щаззз, — она неловко встает из-за стола.
Делает вид, что споткнулась и приземляется ровно на колени Воронца! Причем он ловко ее поддерживает и помогает поудобнее усесться!
Офигев от такой прыти, круглыми глазами смотрю на них.
Вот, Ясенька, как нужно мужчин завоевывать! Пришла, увидела, захомутала! А вот ты, глупая, со своими принципами точно обречена на вечное одиночество.
— Алёнушка, ты прости, но мне, наверное, пора. Злобная Мальвина, — кивает в мою сторону. — Выгонит меня с работы, если я не поеду с ними.
— Ты даже не проводишь меня домой? — дует губки она.
Я стою, как третий лишний, переминаясь с ноги на ногу, и чувствую себя форменной дурочкой.
— Я позвоню…
— О, ладно! Буду ждать, — воодушевляется она.
Воронец ловко ставит ее рядом со мной и устремляется к выходу. Забрав у клиентки деньги, догоняю его на крыльце.
— Зараза, ты чего меня раньше не вырвала из цепких рук этой… женщины?
— Еще секунду назад она была «Алёнушкой», — поддеваю его.
— Я просто пытался хоть как-то сохранить честь и достоинство.
— Ты просто нагло ее клеил.
Пошатываясь, шагает к машине.
— Зараза, ты не бросай меня, ладно?
Замираю, не понимая, что он имеет в виду. Но глупое сердце зачем-то обмирает в груди.
В машине он мгновенно вырубается, стоит только Сергею отъехать. И как только успел так быстро напиться?
Голова Воронца съезжает на мое плечо.
Терплю. Ну, а куда его? Места в машине вообще мало!
Добиться от него, куда везти, не получается. И вот через полчаса Сергей и Мирон выгружают Никиту возле моего дома.
Я просто не понимаю, как подобное могло произойти…
16 глава. Мужчина в женском царстве
— Эй, моряк, ты слишком долго плавал…
С трудом разбираю в его бормотании слова песни.
— Я тебя успела разлюбить…
— Что ж тебя развезло-то так, а? — Мирон дотягивает Воронца до нашей с Валюшей квартиры на первом этаже.
Тихонько отпираю дверь.
Господи, Валюша такого мне наговорит, когда поймёт кого именно я к нам притянула!
Что ж ты делаешь, Яська?
Я не знаю, как вообще так получилось! Просто Мирон спешит домой, у него там семья и дети. Лаванда снимает комнатку у злобной мегеры в двушке и туда ну никак не может привести мужчину. А где Серёга обитает никто не знает — он нелюдим и практически ни с кем не общается. Куда было Воронца везти? Не на улице же бросать пьяного человека?
Мои спят уже — в квартире тишина и темнота. Только в прихожей и горит старинное бра на стене.
Прислонив пьяное тело к стеночке в узкой прихожке, Мирон с надеждой смотрит на меня:
— Дальше сама справишься?
Киваю, молча машу ему, отпуская.
Ну, вот, Ясенька, ты снова сотворила глупость. Ты же клялась себе, что ни за что и никогда не позволишь ему даже приблизиться к Розочке. И ты сама привела его в свой дом!
Воронец начинает съезжать по стеночке на пол.
Подхватываю его, подскользнув под руку.
— Никита! — шепчу, слегка похлопывая по щеке. — Никита, давай, открывай глаза! Помогай мне!
Открывает. Смотрит удивлённо, как будто видит в первый раз:
— О, Ясенька! Ты настоящая? Или снишься мне снова?
Обманщик! Льстец! Только недавно с мамашей любезничал!
— Садись давай! Разую тебя, — усаживаю на танкетку.
С готовностью сползает, улыбаясь мне.
— Яська, стоп! Не трогай кроссовки! Подвинься поближе! — тянет руку к моему лицу, подаваясь вперёд так, что приходится, действительно, приблизиться, чтобы не свалился вперёд лицом.
— Тише! У меня тут… все спят уже!
Трогает пальцами мою щеку. Удивляется.
— Настоящая!
— Ты придуриваешься, что ли, Воронец? Мы с тобой целый день сегодня вместе на мероприятии работали. Что за…
Но он не слушает. Перебивает:
— А кто у тебя тут спит, а? Муж и семеро козлят… то есть… цыганят?
— Так! Замолчи! Давай сюда ногу!
С трудом стягиваю с него кроссовки.
Куда его укладывать-то?
Валюша спит в своей комнате. Там всё под неё приспособлено — так чтобы с коляски без посторонней помощи переместиться на кровать.
У Розочки — своя маленькая детская спаленка.
А я — в зале. На раскладном диване.
Койко-мест больше не предусмотрено.
— Вставай, алкоголик! Как тебя могло развезти так от нескольких рюмок? Я не понимаю!
— Это меня от горя так… развезло, — опираясь на меня, встает.
— Господи! Какое у тебя-то горе может быть? Никто ж не умер. Сам — вон, какой здоровенный. Денег море. Горе у него!
— Ты ж меня бросила. Вот и горе!
Как там говорится? «Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке»? Бред! Вот у Воронца так не работает! Он в пьяном состоянии выдумывает покруче, чем в трезвом.
Завожу его в зал. Усаживаю в кресло.
— Сиди. Сейчас диван расстелю.
— Мы вместе спать будем? — интересуется деловито.
Нет, ну, наглец! Поразительно просто!
— Учти! Не дай Бог, начнешь ручонки свои распускать! Я тебе устрою тогда! На улице ночевать будешь!
— Вот еще! Нужна ты мне больно! У меня, знаешь, сколько желающих ручонки мои… это… ощутить на себе.
— Ну, вот и ночевал бы с желающими! А то, может, такси тебе вызвать? Еще не поздно!
— Не-не! Чо сразу такси? Я не дойду до него!
Стелю на разложенном диване свежую простыню, кидаю свою подушку с новой наволочкой и одеяло.
— Всё! Укладывайтесь!
Смотрит на меня неожиданно осмысленно. Мне казалось, что он на такой взгляд уже и не способен сегодня!
— Помоги раздеться, — говорит хрипловато.
— Нет уж! Сам! А лучше так ложись — не хватало еще, чтобы…
Обрываю себя на полуслове, чтобы не выдать ему «чтобы ребенок тебя полуголым увидел!» В душе еще теплится надежда, что он проснется и уйдет до того, как Розочка встанет.
Так и падает на диван. В одежде. Лицом в подушку.
Вырубается.
Постояв и подождав, понимаю, что теперь реально не притворяется — спит! На самом деле спит!
Ухожу в ванную, прихватив пижаму. Принимаю душ, переодеваюсь.
И самой не верится, что вот сейчас выйду, а он там, в моей постели лежит! Нереально же! Как подобное случиться могло? И зачем?
Выхожу. Стою, наблюдая за ним и думая, куда бы мне самой приткнуться. Только чуть за полночь — до утра далеко. Да и устала жутко!
Вытащив из шкафа плед, бросаю его в большое кожаное кресло. Придется, похоже, здесь спать.
Но прежде чем усесться поудобнее и уснуть, вот ведь слабачка! Иду к нему и заботливо укрываю одеялом! Ругаю себя, но… Замерзнет ведь ночью!
Последнее, о чем думаю, прежде чем уснуть — «только бы он не встретился утром с Валюшей!»
Но, как и следовало ожидать, моим надеждам сбыться не суждено…
17 глава. Утро из другой реальности
И как вы, молодой человек, оказались в нашем женском царстве? — я вдруг отчётливо слышу этот вопрос, произнесенный Валюшиным голосом с ноткой сарказма.
— В каком царстве, Валюша? — любопытным Розочкиным голоском.
— В женском царстве, деточка, в женском…
— Ну, как? Смотрю — дом стоит до небес. А в доме том заколдованные принцессы живут, — то ли насмешливо, то ли игриво голосом Воронца. — Я решил забраться в этот дом и посмотреть…
