class="p1">— Я не помешала? — спросила Джульетта.
Она стояла на пороге, в руках — поднос с двумя чашками чая. Её лицо было спокойным, но глаза выдавали тревогу.
— Входи, — сказал Микеле.
Она вошла. Поставила поднос на тумбочку. Села на край кровати, рядом с Виолеттой.
— Джульетта, — сказала Виолетта.
— Я знаю. Не надо объяснять.
— Откуда?
— Винченцо рассказал. Всё.
Виолетта посмотрела на неё.
— Ты не осуждаешь?
— За что?
— За то, что он сделал.
— Ты не виновата в его грехах.
— Я не простила его.
— И не должна.
— Но я не ненавижу.
— Это нормально.
— Ненормально.
— Нормально. Ненависть убивает. Ты хочешь жить.
Виолетта молчала.
Джульетта взяла её за руку.
— Ты знаешь, что моя мать умерла, когда рожала меня? — спросила она.
— Да.
— Я никогда не видела её. Ни разу. Но я не ненавижу её. Она не виновата.
— А отец?
— Он виноват. Он не смог её спасти.
— Ты ненавидишь его?
— Нет.
— Почему?
— Потому что он мой отец.
— Этого недостаточно.
— Достаточно.
Они замолчали.
Микеле смотрел на них. Две женщины. Две боли. Две жизни.
— Ты сильная, — сказала Джульетта Виолетте.
— Нет.
— Да. Ты пришла. Ты сказала. Ты ушла.
— Это не сила. Это отчаяние.
— Одно и то же.
Виолетта усмехнулась.
— Ты как Микеле, — сказала она.
— Это оскорбление?
— Это комплимент.
Джульетта улыбнулась.
— Пей чай, — сказала она. — Остынет.
Виолетта взяла чашку. Отпила. Чай был горячим, сладким, с мятой.
— Вкусно, — сказала она.
— Джульетта заварила, — сказал Микеле.
— Ты умеешь заваривать чай?
— Я умею всё.
— Даже убивать?
— Даже это.
Виолетта смотрела на неё.
— Ты страшная, — сказала она.
— Я Корлеоне. Мы все страшные.
— А я?
— Ты тоже. Теперь.
Они допили чай.
Джульетта встала. Собрала чашки на поднос.
— Я пойду, — сказала она. — Вам нужно побыть одним.
— Джульетта, — сказала Виолетта.
— Да?
— Спасибо.
— Не благодари. Мы сёстры.
Она вышла.
Виолетта посмотрела на Микеле.
— Она мудрая, — сказала она.
— Она младшая.
— Это не одно и то же.
— Для неё — да.
Она положила голову ему на плечо.
— Что теперь? — спросила она.
— Теперь — жизнь.
— Какая?
— С тобой.
— Навсегда?
— Навсегда.
Она закрыла глаза.
И уснула.
Микеле смотрел на неё.
На её спокойное лицо.
На её губы — приоткрытые, влажные.
На её руки — которые сжимали его даже во сне.
Он улыбнулся.
Закрыл глаза.
И заснул.
Глава 45
Ночь была тёплой. Луна светила ярко, и её свет проникал сквозь неплотно задёрнутые шторы, ложась серебряными полосами на пол. В особняке было тихо — только часы где-то внизу отбивали каждый час, да ветер иногда шевелил ветки жасмина за окном.
Микеле не спал. Он лежал на спине, смотрел в потолок и перебирал в голове события последних дней. Виолетта спала рядом — её дыхание было ровным, спокойным, рука лежала на его груди. Он не хотел её будить. Но и спать не мог.
В дверь постучали.
Тихо. Почти неслышно. Но Микеле услышал — он всегда слышал всё, что происходило вокруг. Он осторожно высвободился из объятий Виолетты, натянул штаны, подошёл к двери.
На пороге стояла Джульетта.
Она была бледной — бледнее обычного. Глаза красные — она плакала. Руки дрожали — она сжимала конверт.
— Ты не спишь, — сказал он.
— Нет.
— Что случилось?
— Не могу сказать.
— Почему?
— Ты не поймёшь.
— Попробуй.
Она вошла в комнату. Села на стул у окна — тот самый, на котором обычно сидел Микеле, когда не мог уснуть. Виолетта проснулась от скрипа. Села на кровати, натянула одеяло на грудь.
— Джульетта? — спросила она. — Что случилось?
— Я получила письмо, — сказала Джульетта.
— От кого?
— От человека, который хочет на мне жениться.
Микеле нахмурился.
— Отец нашёл тебе жениха?
— Нет. Он сам.
— Кто он?
— Не знаю.
— Как он выглядит?
— Не знаю.
— Откуда письмо?
— Прислали с курьером. Адреса нет. Обратного адреса нет. Имени нет.
— Что в нём?
— Он пишет, что наблюдает за мной. Что знает, где я бываю. Что знает, что я делаю.
— Это угроза?
— Не знаю.
— Покажи.
Джульетта протянула конверт. Микеле взял. Достал письмо. Бумага была плотной, дорогой, с золотым обрезом. Почерк — мужской, но неровный, как будто писал дрожащей рукой. Или нервничал. Или пил.
Он прочитал вслух:
«Джульетта. Я вижу тебя каждый день. Ты не замечаешь. Ты красивая, когда пьёшь кофе по утрам. Ты красивая, когда читаешь книги в саду. Ты красивая, когда спишь. Я хочу тебя. Не бойся. Я не враг. Я твой. Скоро мы встретимся. Твой тайный поклонник».
Виолетта взяла письмо. Перечитала.
— Почерк мужской, — сказала она. — Неровный. Писал дрожащей рукой. Или нервничал, или пил. Бумага дорогая — значит, у него есть деньги. Конверт без обратного адреса — значит, он не хочет, чтобы его нашли. Или умеет прятаться.
— Что мне делать? — спросила Джульетта.
— Ждать.
— Чего?
— Следующего письма.
— А если он придёт?
— Тогда мы будем готовы.
Микеле смотрел на сестру.
— Ты не боишься? — спросил он.
— Боюсь.
— Не видно.
— Я умею скрывать.
— Как?
— Практикуюсь с детства.
Она встала. Подошла к окну. Смотрела на сад. Луна освещала жасмин, который посадила их мать.
— Он говорит, что видит меня, когда я сплю, — сказала она. — Значит, он был в доме. Или рядом.
— Ты запираешь дверь?
— Всегда.
— Окно?
— Тоже.
— Тогда как он мог тебя видеть?
— Не знаю.
— Винченцо проверит камеры.
— А если камеры ничего не покажут?
— Тогда он умнее, чем мы думаем.
Виолетта подошла к Джульетте. Взяла её за руку.
— Ты не одна, — сказала она.
— Знаю.
— Мы не дадим тебя в обиду.
— Знаю.
— Тогда не бойся.
— Я не боюсь.
— Врёшь.
— Да. — Джульетта усмехнулась. — Но я справлюсь.
— Знаю.
Джульетта повернулась к Микеле.
— Не говори отцу, — сказала она.
— Почему?
— Он запрет меня в комнате.
— Это для твоей безопасности.
— Я не хочу быть в клетке.
— А если этот человек опасен?
— Тогда ты меня защитишь.
— Всегда.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Джульетта кивнула. Пошла к выходу.
— Джульетта, — сказала Виолетта.
Она обернулась.
— Спасибо, что пришла, — сказала Виолетта.
— Не за что.
Она вышла.
Микеле закрыл дверь. Прислонился к ней спиной.
— Ты знаешь, кто это может быть? — спросила Виолетта.
— Нет.
— Но узнаешь?
— Винченцо узнает.
— А если не узнает?
— Тогда я сам найду.
— Как?
— По почерку. По бумаге. По конверту.
— Ты умеешь?
— Научусь.
Она подошла к нему. Обняла.
— Ты не боишься? — спросила она.
— Чего?
— Что этот человек придёт сюда.
— Не придёт.
— Почему?
— Потому что он трус. Трусы не приходят. Они прячутся.
— А если он не трус?
— Тогда я убью его.
— Ты убивал.
— Убивал.
— И снова убьёшь?
— Если понадобится.
Она смотрела на него.
— Ты изменился, — сказала она.
— Я
