появились люди. С непривычки покалывало в боку и сбивалось дыхание. «Нужно поменьше курить», — мимолетно подумал Давид.
Добравшись до лежаков под навесом, он растянулся под одним из них. Тут же пристала торговка с перекинутыми через плечо гирляндами амулетов и бус. Следом за ней подошла закутанная в сари высокая женщина в солнечных очках на курносом носу.
Она предложила массаж и, когда Давид отказался, показала рукой на его татуировку, что-то произнесла на ломаном английском. Он переспросил, тогда она присела рядом с лежаком и показала ему каталог рисунков. Давид понял, что она предлагает сделать ему татуировку из хны, и отказался. Женщина сложила каталог и ушла. Давид проводил ее взглядом и подумал про Нару. К ее огненным волосам очень бы подошел какой-нибудь рыжий дракончик. Нужно вернуться и растормошить ее — сводить на пляж, вкусно покормить, развлечь. Вчера она выглядела совсем измотанной.
Глава 20
Нара открыла глаза оттого, что что-то щекотало ее ноздри. Спросонья перепугалась, но оказалось, это Давид с длинным пером в руке.
— По дороге нашел, павлинье. Неужели они тут просто так бродят?
Он выглядел восторженным мальчишкой, но Наре пока было далеко до нирваны. Проворчала:
— Бок отлежала, жестко. Телефоны уже работают?
— Нет пока. А я уже и поплавал, и побегал.
Он протянул ей крошечный спелый банан.
— Представляешь, у нас перед террасой растут. Идем на пляж?
— Ага, — саркастично ответила Нара, — без купальника.
Давид хлопнул себя по лбу.
— Точно, я-то просто в трусах плавал. Тогда позавтракаем в кафе на пляже.
Нара взяла футболку со стула и осмотрела ее.
— Надо одежду купить, невозможно в одном и том же ходить. Немытая, зубы нечищеные, — уныло произнесла она.
— Потерпи немного, все купим. Во дворе, кстати, бак и душ под ним, вполне теплая водичка течет. За день под солнцем нагревается.
Нара со вздохом натянула футболку.
— Как ты себе это представляешь? У всех на виду?
— Там такой пленочкой отгорожено, почти ничего не видно, — засмеялся Давид, — а когда обратно пойдешь, полотенцем обернешься.
Она не сразу ответила. В голове еще плавал неприятный осадок от сна — тяжелого и вязкого.
— Мне кошмар снился, — наконец сказала она. — Будто я в Иерусалиме и за мной гонится тот мужчина, азиат. Я свернула в узкий переулок, а там тупик. Он все ближе… тянет ко мне руку.
— Ну-у… — Давид присел рядом, обнял ее. — Это все переживания, еще не отпустило. Но ты же проснулась — и вот он я, с павлиньим пером.
Он поцеловал ее в висок.
— Никто тебя тут не достанет. Обещаю.
Нара преодолела брезгливость и рискнула помыться под самодельным душем, но голову не стала мочить из-за подозрительной воды. На обратном пути заметила возле входа синюю статуэтку головы коровы, украшенную цветочным венком. В раздражении подумала: «Коров они наряжают! Лучше бы душ нормальный сделали».
Когда уже были готовы выйти, спросила Давида:
— Ты где деньги держишь?
— А что?
— Не с собой же тащишь?
— Конечно, нет. В пиджаке пачка.
Нара вздохнула.
— Собирался просто так оставить тут почти пятьдесят тысяч евро? Тебе недостаточно было того, что нас в поезде обокрали, а тут чемоданы увели? Надо тайник хороший найти.
Пока Нара рыскала по комнате в поисках такого места, Давид курил и делал насмешливые замечания. Наконец Нара обнаружила возле пола отошедший от стены кусок толстых обоев, просунула туда руку и убедилась, что пачка банкнот влезет.
Спрятав деньги, она для верности передвинула стоявшую рядом тумбочку на это место.
— Из тебя вышла бы отличная мышка-норушка, — прокомментировал Давид, — они тоже очень хорошо ныкают все в неожиданных местах. Пойдем.
— Ага, чтобы мухи-цокотухи не нашли, — съязвила Нара, — их тут полно.
Протоптанная тропинка пересекала песчаную насыпь с кустами по обе стороны и неизменными кучками мусора, на которые Нара старалась не смотреть. Она думала о немытой голове и вчерашнем белье, так что не смогла оценить масштабность открывшейся панорамы на океан. Шедший впереди Давид остановился и обернулся, явно ожидая реакции на увиденное.
— Ну, что скажешь?
Нара огляделась:
— Ага.
Давид снял обувь и пошел по глубокому песку налево, в сторону крытого соломой кафе и лежаков под навесами. Нара разуваться не стала, но вскоре была вынуждена это сделать, так как песок забился в сандалии и идти стало неудобно. Наперерез им шла закутанная в сари с головы до пят женщина с корзиной на голове.
— Кокос, кокос! Свежи кокос! — кричала она.
Нара отмахнулась, но Давид обернулся и сказал:
— Давай нам два. Всегда хотел попробовать. Один из элементов райской жизни.
Женщина сняла с головы корзину, тут же расстелила на песке шаль и достала из корзины два волосатых плода. Несколькими взмахами тесака ловко проделала в кокосах отверстия и воткнула туда соломинки. Улыбка не сходила с ее темного морщинистого лица.
— Сколько? — спросил Давид.
Женщина растопырила три пальца на руке, продолжая улыбаться и совершенно не стесняясь показывать зубы — спереди не хватало нескольких штук.
— Трисать рупий один.
Давид достал из кармана деньги и рассчитался.
— За два кокоса меньше доллара, представляешь? — сказал он, когда женщина водрузила корзину на голову и ушла.
Они уселись под большим соломенным навесом. Лежаки с постеленными на них синими матрасами отделялись друг от друга длинным деревянным столом. Что-то про себя напевая, к ним танцующей походкой подошел парнишка в поношенной белой футболке и с наушниками на голове. Раздал пластиковые листы с меню и постелил клетчатую скатерть. В меню надписи были на английском и русском.
Выбор из набора завтраков удивлял: шесть видов омлетов, мюсли и даже каши.
— Свежевыжатые соки — манго, ананас, апельсин, арбуз, — с восторгом читал Давид, — и все почти даром!
Когда они допили кокосовое молоко, которое оказалось, скорее, освежающей приятной водой, вновь появилась продавщица кокосов, забрала у них плоды и расколола на две половинки. Отрубив тесаком щепы из коры в качестве ложек, она улыбнулась им и ушла. Нара соскабливала и клала в рот белую нежную мякоть.
— Вот это сервис, — оценил Давид. — По-моему, я уже и наелся, и напился. Интересно, сколько можно прожить на необитаемом острове без воды и еды, но с кокосами?
По малолюдному пляжу бродило несколько собак, изредка появлялись бегуны, которые трусили вдоль самой кромки воды. В воздухе чувствовался запах соли. Тишина нарушалась шорохом небольших волн, которые одна за другой накатывались на берег и с шипением медленно отползали, оставляя за собой пену и струящиеся песчаные борозды.
— Утром совсем не было волн, — сказал Давид, — неподвижная вода, как на озере. Да хватит все время проверять
