моего горла в нашу первую встречу.
— Оба, наверное.
— Я подтвердил, что ты для них цель. Он, кажется, не был уверен, собирается ли его маленький клуб убить тебя или похитить, но в любом случае, я не из тех, кто позволяет невинным женщинам умирать… иногда. В любом случае, мне нужно было, чтобы ты увидела: это реальность, чтобы ты не боролась со мной в следующей части. — Он, должно быть, врёт. Я отказываюсь верить, что Роман сделал бы что-то во имя чьей-то невиновности. Он, блять, терроризирует меня каждый раз, когда я его вижу.
Подожди, следующая часть? Я хмурюсь. Есть ещё?
— Мы будем жить на ферме, чтобы защищать тебя.
Я начинаю громко смеяться, и все мужчины напрягаются. Возможно, это моя реакция на вид мёртвого тела, и шок заставляет меня быть маниакальной, но я ничего не могу с собой поделать. Взгляд Романа не дрогнул, но я клянусь Богом, вижу, как вена на его лбу вздувается от гнева.
— Мне не нужно, чтобы вы жили на ферме. Господи Иисусе, я просто уеду. В воде, блять, мёртвый парень! Последнее, чего я хочу, — это чтобы кучка психопатов «охраняла меня» на ферме, — кричу я, вскидывая руки в воздух.
Рука Романа оказывается у моего рта в одно мгновение. Мужчины молчат как рыбы.
— Бенсен, двигай к дальнему берегу. Гейл, утопи змею, — плавно говорит Роман, глядя мне в самую душу. — Этот человек собирался похитить тебя или убить, Брайар, потому что его убедили, что ты важна. А значит, так же считаю и я. Ты не уедешь из Бэйн-Фолс.
— Сначала ты хотел, чтобы я уехала, а теперь хочешь, чтобы я осталась? Так что же именно, мудак? — Я толкаю Романа, и он хватает меня за оба запястья.
— Толкнёшь меня ещё раз — придётся тебя связать. Но тебе ведь это нравится, не так ли? — насмешливо говорит он. — То, что я скажу, то и будет, Сквирт. Ты практически принадлежишь мне — ты просто ещё не приняла этого. — Он засовывает руку мне в карман и бросает мой телефон в озеро.
Это бьёт меня как кирпичом, и я в ужасе смотрю на него. Глупо, что телефон значит для меня так много. Но это только что отрезало мне всю связь с миром. И я только что заплатила за предоплаченный план. Наименьшая из моих проблем сейчас, честно говоря.
— А, вот и оно. — Он убирает прядь волос у меня за ухо. — Реальность, в которую приходится вписываться, отстой, не так ли?
Гейл достаёт большие цепи со дна лодки и бросает их в воду, обматывая ими мёртвого мужчину несколько раз, и затем труп погружается в тёмную воду, будто его никогда и не было.
Бенсен действует синхронно. Как только труп скрывается из виду, лодка движется к пустынному берегу.
Никто не говорит ни слова, пока нос лодки не врезается в песок. Все выходят из лодки, кроме меня. Мои руки обхватывают мои плечи, и я смотрю на то место, где они только что утопили парня, который якобы пытался меня похитить — хотя, я думаю, я нахожусь с пятью мужчинами, которые действительно это делают.
Они не предоставили мне никаких доказательств, что мёртвый мужчина собирался причинить мне вред. Всё, что они сделали — показали мне, что они не чужды убийствам.
Мой взгляд переключается на них. Группа сбилась в кучу и разговаривает тихими, напряжёнными голосами. Никто не смотрит на меня.
Я осторожно выбираюсь из лодки и ступаю на песок с противоположной от них стороны. Они всё ещё ведут жаркий разговор — обо мне, полагаю. Я даже не думаю о том, куда мне нужно бежать. Я просто знаю, что где угодно лучше, чем здесь. Где-то поблизости должна быть хижина или лесная дорога.
Подлесок не слишком густой, поэтому мне удаётся без особого шума проскользнуть в лес. Я знаю, что тропа где-то здесь.
Я ухожу на приличное расстояние, прежде чем слышу, как парни начинают кричать. Это мой сигнал. Я переставляю ноги так быстро, как могу, и несусь по лесной подстилке. На улице всё ещё жарко, и я потею, преодолевая крутой подъём.
Их голоса разносятся повсюду, так что можно с уверенностью предположить, что они понятия не имеют, где я. Я немного замедляюсь, чтобы действовать более стратегически. Я не могу сбежать от их всех. Мне придётся спрятаться.
Пройдя, как мне кажется, милю, я нахожу большую группу валунов. Там могут быть гадюки, но это лучшее укрытие, которое я нашла, и я не знаю, как долго ещё смогу идти. Я обезвожена, ноги дрожат. Должно быть, я глубоко в лесу… или хожу, блять, кругами. Как только я потеряла из виду озеро, я потеряла всякое чувство направления.
В конце концов их крики стихают. К закату становится совсем тихо.
Никто не сможет найти меня после наступления темноты. Я сориентируюсь на местности, затем пойду по тропе до самой парковки, выйду на дорогу к шоссе и буду ловить попутку, пока не уеду так далеко, как смогу.
Я в режиме выживания. Эти парни так или иначе приведут меня к смерти.
Я должна была послушать Романа в ту первую ночь и уехать. Я прижимаю ладонь к виску, а затем опускаю голову на валун. Неужели ему обязательно было бросать мой телефон в озеро? Размышляю об этом некоторое время, пока наблюдаю, как небо медленно приобретает более насыщенные цвета, а часы тянутся.
Холодный ветерок касается меня, пробуждая от моего незапланированного сна, и я дрожу.
На улице уже кромешная тьма. Чёрт, сколько времени я потеряла? Мне нужно двигаться.
Мои ноги затекли, когда я пробираюсь с валунов. Я падаю на несколько футов, ноги подкашиваются, и я бросаюсь прямо в грязь.
Тихий стон срывается с моих губ. Землистый аромат наполняет воздух вокруг меня, заставляя замереть от страха. Воспоминания о Каллуме о том, как он преследовал меня после того, как я сбежала, шевелятся в моей голове. Надеюсь, Роман не так предан своему делу, как Каллум.
Я переживала и похуже.
Это ерунда, снова и снова говорю я себе.
Я хмурюсь и скрежещу зубами, встаю и заставляю себя двигаться.
Но мне не требуется много времени, чтобы понять, что как бы долго я ни пыталась найти дорогу обратно к озеру, я совершенно потеряна. После того как я бесцельно бродила, как мне казалось, несколько часов, я наконец падаю и прижимаю колени к груди. Я вся в порезах и дрожу, будто меня окунули в ледяную воду.
— Набегалась?
Моё
