нами пути, о той роли, которая предстоит каждому из супругов. Он говорил о любви, преданности и уважении, утверждая, что брак – это обещание быть рядом во всех жизненных испытаниях и следует поддерживать и любить друг друга. Признаюсь, я слушала его вполуха, мысли были далеко отсюда, а в груди все сжималось от тяжести происходящего.
Разве это может быть священным, если сердца двух людей запутаны в узлах мести и извращенной страсти?
Краем глаза я взглянула на мужчину, который должен был стать моим супругом, и поймала его пристальный взгляд. Присутствие Алессио давило и было подобно грозовой туче – тяжелой и несущей в себе заряд опасности.
Наконец падре закончил проповедь и спросил:
– Является ли ваше желание вступить в законный брак искренним и свободным?
– Да, – твердо ответил Алессио, не раздумывая ни секунды.
«Какого черта он творит? – промелькнула в моей голове шальная мысль. – Как можно так нагло лгать, стоя перед алтарем? Неужели для него и правда нет ничего святого?»
Но в следующую секунду я одернула себя.
Чему я, собственно, удивляюсь? Ложь для Алессио – не грех, а оружие.
Когда священник обратился ко мне, я ответила тихим согласием, игнорируя предостерегающий взгляд жениха. Алессио явно предупреждал меня вести себя хорошо, но мне хватило его угрозы убить Микеле, чтобы, по крайней мере, сейчас играть по его правилам.
– Вы готовы хранить верности друг другу до конца своих дней? – продолжил падре.
На сей раз я ответила первой, четко и твердо:
– Да.
Я прекрасно знала, какие последствия влечет за собой предательство в мире, где законы мафии неумолимы, а измена всегда кончается смертью. Но дело не только в этом. Я не собиралась оставаться женой Моррети до гробовой доски. Это всего лишь временная мера, вынужденная жертва ради Микеле. Рано или поздно я вырвусь из клетки, вернусь домой, подам на развод и забуду о приключившемся со мной кошмаре.
Я покосилась на Алессио, который молчал, глядя на меня с немым вопросом в глазах и подозрением. Преподобный деликатно кашлянул, привлекая его внимание.
Алессио словно очнулся и нехотя уставился на него.
– Да, падре, – до странности напряженно и хрипло ответил он.
«Почему он медлил?» – задумалась я, пытаясь понять мужчину.
Мысль о том, что Алессио может искать утешения в чужих объятиях, не вызвала во мне ни ревности, ни гнева. Скорее холодное удовлетворение.
Пусть делает что хочет. Главное, он не будет трогать меня, пока ищет удовольствие на стороне.
Но я собиралась сдержать свое слово хотя бы просто потому, что я честный человек и все это ненадолго. Да и в данный момент, пока я в клетке Алессио, передо мной не выстраивается толпа мужчин.
Священник тем временем одобрительно кивнул и, подняв руку, произнес молитву о ниспослании на нас, новобрачных, благодати Святого Духа, о том, чтобы наши сердца наполнились любовью и верностью.
Когда падре наконец умолк, мы с Алессио повернулись друг к другу лицом, чтобы произнести клятвы. Я уже бывала на итальянских свадьбах, знала, что меня ждет, и примерно понимала, что должна сказать.
– Я, Алессио Моррети, беру тебя, Марсела де Лука, в законные жены, – начал Ал, глядя на меня в упор. Голос звучал твердо, но в нем не было холодности и отстраненности, которые я ожидала услышать. – Наши пути пересеклись случайно, но я клянусь уважать и защищать тебя. Обещаю быть рядом в радости и горе, бедности и богатстве, пока смерть не разлучит нас.
Это были не те слова, которые мечтает услышать девушка, стоя у алтаря. Но в интонациях и во взгляде Алессио было нечто, заставившее меня усомниться в собственной правоте. Что-то пугающе искреннее, настоящее.
То, чего я никак не ожидала от этого человека.
– Я, Марсела де Лука, беру тебя, Алессио Моррети, в законные мужья, – произнесла я, стараясь говорить уверенно. – Клянусь тебе в верности и обещаю быть рядом в богатстве и бедности, в радости и печали, пока смерть не разлучит нас.
Клятва давалась с трудом, как будто колючая проволока душила горло. Зато я не солгала под сводами церкви и смогу сдержать зарок.
Ну, почти…
Я не собиралась оставаться с ним дольше, чем того требовала ситуация. И уж точно не планировала разделить с ним остаток жизни.
«Хотя кто знает, как все обернется? – пронеслась в голове очередная шалая мысль. – Может быть, моя семья найдет меня. И тогда Микеле…»
Однако, представив, что с Алессио может что-то случиться, я не испытала ожидаемого злорадства. Наоборот, что-то неприятно сжалось в груди. Но я тут же отогнала это чувство подальше.
«О чем я думаю? – с ужасом одернула я себя. – Это же Моррети! Мой враг! Тюремщик!»
– Да будут ваши клятвы крепки, как камень, и станут они оплотом вашей любви и верности, – торжественно изрек падре, прерывая мои мрачные размышления.
Я с трудом сдержала презрительную усмешку.
Какая еще к черту любовь?
Всего лишь фарс. Циничный спектакль, разыгранный по извращенному желанию новоиспеченного мужа.
Алессио же, напротив, смотрел на падре с нескрываемым торжеством во взгляде. Губы Моррети изогнулись в жестокой ухмылке, как будто он наслаждался каждым мгновением этого цирка.
Меня передернуло от отвращения.
Как Алессио смеет так нагло ликовать, когда я вынуждена стоять здесь и лгать перед Богом? Разве он не понимает, что для меня это пытка?
Я чувствовала, как в груди закипает ярость. Но сдерживалась из последних сил, то и дело бросая на Алессио убийственные взгляды.
Следующим этапом, как я знала, должен быть обмен кольцами. Я с удивлением наблюдала, как Алессио достал из внутреннего кармана пиджака бархатную коробочку и открыл ее. То, что он продумал все до мелочей, меня уже не удивляло. Но щепетильность в деталях…
Неужели Моррети и правда решил сделать свой спектакль максимально реалистичным?
Для себя он выбрал полностью черное широкое кольцо. Никакого золота и камней. Что, впрочем, вполне объяснимо. Алессио – снайпер и наемный убийца. И любые украшения могли помешать ему в работе.
Кольцо, предназначенное для меня, было тоже черным, но из платины, с огромным черным бриллиантом в огранке «принцесса», окруженным россыпью мелких алмазов. Дорого и совершенно неуместно. Но… в глубине души я могла признать, что оно очень красиво и соответствовало моему внутреннему состоянию.
Алессио взял меня за руку и начал надевать украшение – ободок медленно скользил по пальцу.
– Прими это кольцо в знак моей клятвы, – произнес он, не отводя от меня глаз.
Я молчала, наблюдала за происходящим и внезапно четко осознала, что путь к свободе будет долгим и опасным.
Когда настала моя
