провернуть сделку.
Но как папа мог отказаться? Как будто я безделушка, а не его единственная дочь! И почему, черт возьми, Микеле ничего не предпринял? Неужели он… тоже предал меня?
– Твоя семья не лучше нас, Марсела, – с издевкой протянул Алессио.
– Ты хоть понимаешь, что это значит? – рявкнула я на него в ответ.
– Что ты теперь моя жена? – В его глазах плясали дьявольские огоньки. – Что можешь сколько угодно кричать и топать ножкой, но это ничего не изменит?
– Нет! – Бешенство захлестнуло меня с головой. – Это значит, что меня предали! Бросили! Оставили на растерзание тебе и твоему братцу!
Меня затрясло от панического страха.
Я совершенно одна в логове хищников.
Что ж, теперь понятно, почему меня до сих пор не нашли и не спасли из лап Алессио. Сейчас я могу рассчитывать только на себя, чтобы убраться подальше от этой семейки.
«Пусть я и вышла замуж за Алессио, но он и его брат никогда не получат моей верности! – мрачно решила я. – Больше я не буду сидеть сложа руки, как принцесса Рапунцель из сказки, и ждать, когда меня спасут из башни. Я найду выход и сбегу от Алессио. Учитывая, что наш медовый месяц будет в Венеции, думаю, мой муж не захочет, чтобы с нами было слишком много охраны. Наверняка у меня появится возможность сбежать. А сам Алессио может отправляться к черту!»
Разумеется, озвучивать свои мысли вслух я не собиралась и давать хоть какой-то намек на свои планы – тоже, поэтому натянула улыбку на лицо и прошептала самым слащаво-ангельским голосом, на который была способна:
– Смотрите только, как бы вы потом не пожалели, что оставили меня и не вернули в Неаполь.
Глава 21. Марсела
Спустя два часа проклятый летающий гроб – вертолет моего мужа – приземлился на территории виллы в Венеции. Как только двери распахнулись, на меня обрушилась волна теплого морского воздуха, пропитанного солеными брызгами, ароматом цветов и какой-то неуловимой сладостью.
Алессио, эта сволочь в человеческом обличье, вышел первым, с самодовольной улыбкой, которая меня всегда бесила, а затем, как истинный рыцарь из дешевой романтической комедии, галантно помог мне выбраться из вертолета, обхватив за талию. Прикосновение было на удивление нежным, почти ласковым. Этот контраст с бушующими внутри меня эмоциями лишь подливал масла в огонь.
«Brutto figlio di puttana, bastardo»[12], – пронеслось в голове, как мантра.
Я стиснула зубы, пытаясь подавить всплеск ненависти, который угрожал вот-вот вырваться наружу.
– Где мы? – спросила я, стараясь не смотреть на мужчину и с любопытством озираясь. Вилла, окруженная зелеными пальмами и другими деревьями, была великолепна в своей изящной архитектуре, с высокими арками и террасами. Но я не собиралась восхищаться ею, пока он был рядом, мне следовало осмотреться и найти пути для побега.
– Добро пожаловать в мое небольшое убежище от нашего мира, – произнес Алессио, удерживая меня в объятиях. Его губы скользнули по моей шее, оставляя за собой горячий, влажный след.
Я закрыла глаза, пытаясь игнорировать волну желания, которая пронзила меня, как разряд молнии. Я ненавидела его, презирала, но мое тело жаждало его, словно засушенный цветок желает воды. Алессио был как яд: смертелен, но притягателен.
– Ну, точнее, теперь наше, моя дорогая жена, – добавил он с ухмылкой.
– Тебе нравится произносить это, не так ли? – ехидно спросила я, закатив глаза.
– О, безусловно, моя дорогая. – Его смех, низкий, хриплый, прозвучал так, будто Алессио уже предвкушал наши будущие ссоры.
Я отстранилась, стремясь сбежать от мучительного очарования, и, не дожидаясь Алессио, направилась к вилле.
Между тем ублюдок даже не потрудился скрыть свой смешок, что лишь подстегивало мою ненависть.
– Ты очаровательна, когда злишься, Марсела, – бросил Алессио мне вслед, и я застыла на мете, не в силах игнорировать его провокацию.
Я обернулась, чтобы встретиться с его взглядом, полным самодовольства, и на мгновение мир вокруг нас затих.
– Ты же понимаешь, что это не комплимент, верно? – бросила я, стараясь сохранить достоинство, которое трещало по швам. Внутри меня все бурлило, как в котле, и, казалось, одна искра могла вызвать взрыв.
Его глаза сверкнули, и Ал шагнул ко мне, сокращая расстояние между нами.
– Знаешь, Марсела, иногда ты напоминаешь мне дикий огонь, – произнес он, наклоняясь к моему уху. – Опасный, но невероятно притягательный.
– Я буду рада посмотреть, как ты сгоришь в нем! – ответила я резко и направилась к дому.
Внутри нас встретила огромная роскошная гостиная, но лишенная души. Стены украшали картины с величественными венецианскими панорамами, которые создавали атмосферу, но оставляли ощущение холода. Я остановилась у панорамного окна и только теперь заметила, насколько завораживающим был вид на канал. Но это сейчас не имело значения, я была здесь не ради красоты.
В тот же миг в гостиную вошли две молодые итальянки в строгих униформах горничных. Если бы не их наряды, я бы всерьез задумалась о здравомыслии мужа.
Девушки склонили головы и произнесли в унисон:
– Добро пожаловать, синьор и синьора Моррети.
Я обернулась через плечо и уставилась на Алессио.
– Теперь, когда я твоя жена, у меня могут быть горничные? – спросила я с вызовом.
– Во всем можно найти свои преимущества, – ответил он, пожав плечами, а затем спросил у прислуги: – Вы подготовили все, о чем я просил?
Одна из девушек, с темными волосами, собранными в строгую прическу, выступила вперед.
– Да, мы все сделали, синьор Моррети, – улыбнулась она, и где-то в глубине души меня пронзило острое желание стереть с ее лица приветливое выражение. Но я оттолкнула эту мысль.
Пусть он и мой муж, но я не собираюсь его ревновать. Уж больно много чести!
– Ваши вещи и синьоры Марселы в главной спальне, – продолжила девушка. – Шеф-повар уже сделал для вас легкие закуски и начал готовить праздничный ужин.
– Отлично, пока свободны, – бросил Алессио, жестом указав им на выход.
Когда девушки послушно покинули комнату, я уселась на мягком диване, пристально наблюдая за мужем. К его чести, он не уделил прислуге много времени, все его внимание было приковано ко мне. Это было одновременно и лестно, и пугающе, как будто я оказалась в центре его вселенной, несмотря на то, что не хотела этого.
– Праздничный ужин, значит? – ухмыльнулась я, не в силах скрыть сарказм. – Как мило, что ты обо всем позаботился.
– Не будь такой язвительной, Марсела, – парировал он, устроившись напротив меня в кресле. Голос звучал уверенно, в нем проскальзывала нотка легкого вызова, мужчина явно наслаждался игрой. – У нас медовый месяц, в конце концов. Почему бы не отпраздновать?
