влетает ему в глаз и он валится на землю, у меня расширяются глаза. Упс, я всего лишь хотела, чтобы это был предупредительный выстрел, но страх остальных может только помочь моему делу.
— У него были дети! — кричит один из его друзей сбоку от свежего трупа.
— Почему все всегда говорят это так, будто это причина, по которой мне нельзя вас убивать? Я только услугу им оказала. Он был тем ещё мудаком, — пожимаю плечами. — А теперь выстроили свои задницы в линию!
Некоторые из них сверлят меня взглядом, но большинство выстраивается, и я жду. Те, кто мешкает, остаются стоять передо мной.
Подняв арбалет к глазу, я ухмыляюсь.
— Смотрите, сильно не дёргайтесь. У меня с этим мало практики, так что не хотелось бы промазать, — они встают в линию, я опускаю арбалет и начинаю мерить шагами. Минимум сорок мужчин, все в своих характерных чёрных костюмах с эмблемой Сай на шевронах.
Один из этих мужчин их предал.
— Ну что, начнём отсюда, — я наугад выбираю охранника и подхожу ближе. — Ты когда-нибудь изменял своему партнёру?
Он разевает рот и оглядывается в поисках помощи.
— Я думал, это по делу.
— Ладно, ломай мне веселье, — бурчу я. — Ты предал братьев?
— Нет. Никогда, — выплёвывает он яростно. Я смотрю ему в глаза, как они чуть сужаются – нервничает. Капля пота скатывается по лбу, но я знаю, что он говорит правду. Тейлор всегда говорила, что я машина правды, среди прочих не слишком приятных вещей. — Ты знаешь, кто это сделал? — спрашиваю я.
— Нет, — отвечает он, сжимая кулаки и глядя прямо перед собой.
Правда.
Я делаю шаг к следующему мужчине и повторяю процесс, наблюдая за его бегающими глазами, прежде чем перейти к следующему. Этот просто выглядит взбешённым, когда я спрашиваю:
— Я спросила, ты знаешь, кто это сделал?
— Нет, — отвечает он, но смотрит влево, и тело напрягается.
Он мне врёт.
Подойдя ближе, я прижимаю острый наконечник болта к его подбородку.
— Ты мне врёшь. Последний шанс. Кто предал братьев?
— Не знаю, — цедит он, — а если бы и знал, я бы тебе никогда не сказал, так что делай что хочешь.
Отступив назад, я прицеливаюсь и стреляю. Он валится навзничь в бассейн с громким всплеском. Вода быстро краснеет.
— Не сомневайтесь, я здесь не для того, чтобы быть вам другом. Мне похуй, будете вы жить или умрёте. Если мне придётся убить вас всех, чтобы найти крота, я убью, так что не испытывайте меня.
— Ты думаешь, он просто так признается? — огрызается кто-то, и я ищу глазами в строю, пока он не выходит вперёд, кивая мне. — Со всем уважением, никто бы в этом не признался.
— Очень верно, — соглашаюсь я. — Стоило попробовать. Я ненавижу бумажки. Ладно, давайте попробуем иначе.
Им всё равно стоит меня развлечь, пока я продумываю другую идею, раз он прав.
— Костюмы снять, рубашки снять, в воду.
— С телом? — спрашивает парень помоложе.
— Это просто мёртвый мужик. Он не укусит. В воду, — говорю я ему, разворачиваюсь и ложусь на шезлонг, арбалет всё ещё в руке. Я вижу, что они не хотят, но им приказали слушаться меня. Игнорировать мой приказ – значит игнорировать приказ Сай. Я смотрю, как они раздеваются, оголяя столько ТОРСОВ, что я довольно откидываюсь.
Они плюхаются в бассейн, стоят там скованно, ожидая дальнейших указаний, а я просто их разглядываю, наслаждаясь видом, пока думаю.
Всегда полезно иметь что-то красивое перед глазами, пока размышляешь, как лучше пытать людей.
Я могла бы следовать бумажному следу, но, как я сказала Сай, тот, кто их предал, сделал это не из-за денег. Я ставлю на страх или любовь, но как это отследить? Пробить всю их семью? Слишком муторно. Я предпочитаю пытки. Если только… А что, если устроить ловушку?
— Чертовка, что ты творишь? — я поднимаю взгляд и вижу Кейна. Брови у него приподняты, а позади стоят двое мужчин в костюмах. Я их раньше не видела, но я игнорирую их и сосредотачиваюсь на Кейне.
— Ну, сначала это было убийство и сессия вопросов-ответов, но я отвлеклась, так что теперь я просто смотрю, как они плавают и сверлят меня взглядом, пока я их разглядываю, — признаюсь я. — Я слабая, а тут столько мышц. Скоро вернусь к их убийству.
— Так, всем обратно на посты, — он поворачивается ко мне, а я наклоняюсь вокруг него, чтобы посмотреть, как они вылезают. Почему в «Спасателях Малибу» это всегда медленнее? У меня не хватает времени разглядеть их всех. Глаза Кейна сужаются, когда он подходит ближе, перекрывая мне обзор, и я уныло откидываюсь на шезлонг. — Я потерял всю свою охрану, оставив нас без защиты. Если тебе нужно на кого-то красивого смотреть, чертовка, тогда тебе просто нужно найти меня.
— Ты слишком высокого мнения о себе, — фыркаю я, когда его рука сжимает мой подбородок, заставляя меня посмотреть на него.
— Вчера ночью ты так не думала, когда кричала для меня, — от этого мои глаза сужаются. — Как насчёт того, чтобы я тебе напомнил?
Встав, я оставляю арбалет позади, иначе я могу пустить его в ход против него, и тыкаю ему в грудь.
— Не испытывай меня, Кейн.
— Почему, чертовка? — он перехватывает мой палец. — Так весело играть с тобой.
Я лягаю его, моя нога попадает в самый центр груди, и смотрю, как он падает в бассейн и уходит под воду, прежде чем вынырнуть и судорожно вдохнуть. Его охранники ныряют за ним следом, пока он истекает водой в своём пафосном костюме.
— Так тебе и надо. Это единственное мокрое, что ты получишь сегодня, — предупреждаю я, прежде чем подхватить арбалет и направиться обратно к Доджу, раз уж, оказывается, мне нельзя просто пытать весь его персонал.
Как скучно.
Разглядывая лежащее передо мной приглашение из фольги, я ловлю злую идею и поднимаю взгляд на Доджа.
— Приведи мне мою чертовку.
— Сэр… — вздыхает Додж, косясь на открытую дверь. — Ты позволил убийце разгуливать по нашему дому и копаться в наших делах. А если она тебя предаст?
На мгновение звон в моём больном
