я люблю погорячее.
Внезапно Демон надевает мне на безымянный палец великолепное кольцо с прозрачным, сверкающим, крупным сапфиром.
– Синее? – У меня рот открывается от изумления, потому что камень невообразимо большой. Чересчур большой.
– Как цвет моих глаз, в которые ты влюбилась в первую очередь.
Он знает? Потому что да, я впервые увидела его глаза в переулке и с тех пор не могла думать ни о чем другом.
– Если ты не сбежишь до алтаря, хотя я уверен, что у меня уйдет значительно меньше чем три года на твои поиски, я подарю тебе рубин, сердце мое.
– Между прочим, эта хреновина стоит девяносто шесть тысяч, – вставляет Лекс. – Я был бы немного более благодарен.
– Девяносто шесть тысяч? – Я поспешно высвобождаю свои пальцы из рук Демона. – Это слишком дорого.
И уже собираюсь снять кольцо с пальца, но Демон не дает мне это сделать, обхватив мои ладони обеими руками.
– Лекстон, – ворчит он. – Обязательно было это делать?
– Конечно обязательно, она же надела на безымянный палец годовой доход простого смертного.
– Я просто спросила, почему оно синее, – говорю я Лексу. – И ни один простой смертный не зарабатывает девяносто шесть тысяч, ты в курсе?
– А я всего лишь сказал тебе, сколько стоит синий камень.
Мы устраиваем дуэль наигранно враждебных взглядов, пока Лекстон не наклоняет голову.
– Кисулю всегда так легко раззадорить. Поздравляю вас обоих. Я уже начал думать, что она спрыгнет вниз головой со скалы, вместо того чтобы сказать «да».
Квест пихает Лекса:
– Да заткнись ты хоть раз. Мы тут сейчас не ради тебя.
– Извините, я нервничал не меньше Демона. Буду держать рот на замке.
Прежде чем я успеваю продолжить спор, Демон хватает меня за шею и толкает спиной в высокую траву. Его губы бурно и абсолютно безудержно обрушиваются на мои.
– Спасибо, – выдыхает он. – Я сделаю все возможное, чтобы стать для тебя хорошим мужем. В постели и вне ее.
Все-таки не удержался от последней фразы.
Я с улыбкой отвечаю на поцелуй, пока наши языки не сливаются воедино, и мне не становится адски жарко в кожаной одежде. Ведь из-за облаков-барашков на нас нещадно палит солнце.
– И я буду тебе хорошей женой и самой лучшей матерью для твоих детей, – отвечаю я, потому что знаю, как сильно он мечтает о ребенке, но хочет дать мне время. Он удерживает меня под собой, как в плену, и я чувствую его вожделение.
– Позже, когда нас никто не будет тревожить, мы проведем остаток дня одни в бассейне. Вечером я отведу тебя на ужин, а потом буду доводить тебя до криков, пока ты не заснешь, моя любимая роза.
– Ужином ты уже меня подкупил, – с ухмылкой откликаюсь я.
Уайлдер смеется, после чего нежно целует меня в уголок рта, гладит по лицу, а затем встает надо мной. Он по-джентльменски предлагает мне руку, чтобы помочь подняться.
– Почему тебя тошнило? – наконец спрашивает он, и я раскрываю рот от удивления. – Может, оставшуюся часть пути мне ехать медленнее?
Я с невинным видом пожимаю плечами.
Должно быть, он уловил привкус. Проклятие.
– Да, так было бы лучше.
Его глаза сканируют меня с ног до головы – не обольстительно, а обеспокоенно.
– Какие-то проблемы с сердцем? С давлением? Или тебе тяжело дышать…
– Нет, – тут же обрываю я своего мужчину и льну к нему. Я крепко обхватываю руками его широкий торс и упираюсь головой ему в грудь, так как он возвышается надо мной почти на голову. – Я в порядке, правда. Я же обещала тебе, что не буду ничего от тебя скрывать. Если мне станет хуже, ты узнаешь об этом первым.
– Хорошо, потому что, сколько бы мы ни шутили, это тема, насчет которой я всегда хочу быть в курсе.
Щекой я чувствую его уверенное сердцебиение, а еще замечаю, как он выдыхает – видимо, до этого момента задерживал дыхание. Демон осторожно кладет руку мне на затылок.
– Поехали домой, и ты сможешь отдохнуть у бассейна.
Домой. Я обожаю, когда он так говорит, потому что понимаю: после стольких лет у меня наконец-то снова есть дом.
Глава 31
Демон
Никакое золото в мире не сможет перевесить эти чувства к ней. Эта женщина – моя ахиллесова пята, мое слабое место, моя проклятая королева, которая вместе со мной будет править моим демоническим царством.
Восемь месяцев спустя
– Ты не поверишь, как дьявольски красиво выглядишь, – шепчу я ей на ухо, отчего по ее рукам сразу же бегут мурашки.
Мне нравится власть. Влияние, которое я каждый раз на нее оказываю. Как она сводит меня с ума, когда прикасается ко мне, целует, сосет мой член, перебирает мои волосы или поглаживает спину.
Грациозная, как королева, она поднимает лицо, скрытое изящной черной маской, и смотрит на меня сверкающими зелено-голубыми глазами. Это сияние на ее лице принадлежит только мне. Ведь я знаю, что она дарит его мне одному.
Я крепко переплетаю наши пальцы, а мой взгляд продолжает скользить по элегантному золотистому платью. По вырезу, приоткрывающему чертовски шикарную грудь, и длинному разрезу платья в пол, облегающему фигуру, с небольшим шлейфом – этого достаточно, чтобы моя фантазия разыгралась на полную катушку.
Не могу дождаться момента, когда мы уединимся и я уведу ее в одну из комнат своего отеля, чтобы там поднять на руки, просунуть руку под разрез платья и скользнуть пальцами внутрь. А потом она будет скакать на мне, как королева, в этом непозволительно сексуальном платье.
Моя роза смотрит на меня с дерзкой, понимающей улыбкой. Она уже догадывается, что творится у меня в голове. И тоже пожирает меня взглядом, оценивая сшитый на заказ пиджак, классические брюки и начищенные черные кожаные туфли. На мгновение ее глаза задерживаются на моем ремне, а затем перемещаются вверх, к кольцам на моих руках и шелковой маске на лице.
Ночной ветер шевелит ее собранные в высокую прическу каштановые волосы с осветленными кончиками длиной ниже лопаток. Передние пряди заколоты сзади, так как специально для меня она надела золотую диадему с бриллиантовыми цветами, придающую еще больше изящества ее прекрасному нежному лицу.
– Я люблю тебя до глубины души. Пусть пройдет не один век, я всегда буду любить тебя, чтить, уважать…
На этих словах я подмигиваю ей, отчего моя роза улыбается, демонстрируя ровные белые зубы, на мгновение опускает голову и тут же снова поднимает на меня взгляд.
– …делать тебя счастливой и защищать ценой собственной жизни, в богатстве и в бедности, в болезни и здравии, во веки веков, –
