class="p1">— Слушай, а сколько гитара твоя стоит?
Давид дернул плечом.
— Не знаю, это подарок. Много, наверное, раритетная. А что?
Нара спросила с вызовом:
— Совсем ничего не понимаешь? Ты проиграл свою гитару. А я тебе ее вернула. Украла — для тебя.
Давид поморщился и потер ладонью висок.
— Зачем?!
— Потому что я виновата. С другим дилером тебе могло повезти. Но со мной шансов не было.
Давид затянулся и медленно выдохнул через ноздри.
— Сам виноват. Меня никто не заставлял играть. Почему ты мне помогаешь?
— Потому что ты Архангел.
— Зачем я тебе? — Он посмотрел ей в глаза.
Нара буркнула:
— Не задавай глупых вопросов. Ты недоволен, что гитару вернула? Хоть бы спасибо сказал.
— Спасибо.
Его глаза потеплели.
— Мы бежим из страны только потому, что украли гитару?
— Не только. Еще я у них деньги взяла.
Давид промолчал.
— Что теперь скажешь обо мне?
Он снова потер висок.
— Не соскучишься с тобой.
От вагона послышался окрик проводника:
— Заходим в поезд! Отправление через две минуты!
Они вернулись в купе Нары. У Давида еще сильнее разболелась голова, и он проглотил очередную таблетку.
— И все-таки ответь. Зачем я тебе?
Нара смотрела в окно, покусывая губу, потом достала телефон, полистала его и включила песню.
«Среди тысяч незнакомых глаз поймать взгляд той, что ждет тебя…»
Тихая мелодия звучала в такт покачиванию вагона. У Нары увлажнились глаза, Давид сидел нахмурившись. Она заговорила, не глядя на него:
— Со школы была влюблена в тебя. Думаю, все дело было в песнях. — Она кинула на него быстрый взгляд. — И в голосе. Это ведь ты научил меня, что в жизни столько чудесного, а люди либо скучают, либо какой-то ерундой занимаются.
Она вытерла глаза и переключила трек.
«Все мои дни уподобились грустному воскресению…»
Прослушав пару куплетов, Нара выключила телефон и тихо сказала, уставившись в потухший экран:
— Как можно было в том возрасте не влюбиться в эти песни?
— Думаешь, — Давид усмехнулся, — я писал это для подростков?
— Не знаю, но тогда мне казалось, что именно ты открыл мне секрет, как надо жить.
— А сейчас не кажется?
Нара перевела взгляд на окно.
— Сейчас я повзрослела. И жизнь оказалась другой. Черт, — Нара шмыгнула и тыльной стороной ладони вытерла глаз, — как можно было написать такие невыносимо прекрасные песни, а потом взять и исчезнуть? — Она наконец посмотрела на него в упор. — Не понимаю. Я вообще думала, что ты умер.
Давид дотронулся до ее руки и встал.
— Все же схожу в вагон-ресторан за пивом, а то совсем плохо.
Нара несколько минут сидела неподвижно. Попыталась совместить этого высокого, мучимого похмельем худого мужчину с идеалом ее подростковых грез.
Давид вернулся с двумя откупоренными бутылками и протянул одну Наре. Она снова обратила внимание, какие у него пальцы — крепкие, длинные, с легкой порослью волос. На безымянном какая-то бледная фиолетовая татуировка.
— Умираю от любопытства. Почему у меня с тобой не было шансов? Как ты смогла выиграть гитару?
Нара посмотрела на него. «Вот эта улыбка, та самая, что на плакате. Он все еще очень красивый».
— Гитару выиграла, потому что у меня дар. — Нара с улыбкой взглянула на Давида, проверяя его реакцию. — Вернее, способности. Думаю, — продолжила девушка, — он у меня из-за того, что случилось с родителями, и еще из-за музыки. Непонятно говорю, да?
Давид кивнул.
— Не знаю, с чего начать. Я, можно сказать, росла без матери, с отцом. Была таким э-э… сверхчувствительным ребенком. Может, в мать, не знаю. После того как она оставила нас, и потом, когда папа стал инвалидом, эта моя чувствительность сильно обострилась. Настолько, что в какой-то момент стало трудно работать в казино. Готова была отдать свои деньги тем больным игрокам, которые не могли остановиться и проигрывали последнее. И тогда-то обнаружила, что могу выкинуть шарик на рулетке куда хочу.
На протяжении года мужчина лет шестидесяти, с седыми висками, с печальными, как у отца, глазами, всегда одетый в один и тот же костюм, вначале приходил в казино раз в неделю. Потом визиты участились. Он развлекал крупье веселыми и необычными историями о древнем мире, но я угадывала по грустным глазам, что его что-то гложет. Он никогда не уходил с выигрышем, но был неизменно вежлив и после каждой игры лишь вздыхал: «Эх, хоть бы раз повезло».
Как-то я увидела его в городе выходящим из ломбарда. Мы встретились взглядами, и он сделал вид, что не узнал. С тех пор между нами установилась какая-то невидимая связь. В каждую смену я первым делом оглядывала зал в надежде, что его сегодня не будет или хотя бы не придется стоять за столом, где он играет. В казино было принято раздавать игрокам клички — этот был Историк. Я с горечью наблюдала, как меняется отношение менеджеров к старику по мере того, как его ставки мельчали, а сам он опускался, все чаще появляясь небритым. Если раньше Историка с видимым уважением встречали и провожали, то теперь могли выгнать из-за стола, когда кончались деньги, чтобы освободить место для других игроков. В рулетке у него была особенность: он ставил всегда на один и тот же сектор, тиер — двенадцать чисел на колесе напротив зеро.
Я отчетливо помню момент, когда впервые проснулся мой дар. Историк шестью фишками покрыл сектор. Подпер заросшие щеки ладонями в ожидании результата. «Хочу, чтобы выпал тиер», — подумала я. Сфокусировалась на этих числах. От сосредоточенности слегка закружилась голова. Взяла пальцами гладкий желтый шарик и прищурилась. Все звуки вдруг отдалились, а черно-красные цифры, наоборот, зрительно увеличились. Перед тем как закрутить барабан в одну сторону, а шарик — в противоположную, я мысленно представила, как шарик делает последний круг и скатывается с желобка в нужный сектор. Крупье на слух может определить момент, когда шарик вот-вот упадет. Звук вращения вначале постоянный, потом снижается и переходит в низкие частоты.
Я запустила шарик со скоростью, которую рука сама выбрала. Есть! Шарик упал в 13. Историк повысил ставку, а мне удалось сделать так, чтобы он снова выиграл. Выпало 8. Я почувствовала сильное изнеможение и сделала знак пит-боссу, чтобы заменили. Напоследок придвинула к Историку стопку выигранных фишек и выдохнула: «Уходите». Он изумленно посмотрел мне в глаза и, как показалось, понял. После смены, когда на остановке ждала маршрутку, он подъехал на машине и предложил подвезти. Поблагодарил меня и отдал половину выигрыша, 400 долларов. Моя месячная зарплата.
Через несколько дней все повторилось, потом еще и еще. От этих игр, даже коротких, у меня разыгрывалась
