Это было давно - Автор Неизвестен

ЭТО БЫЛО ДАВНО

Случай произошел в 70-е годы прошлого века, когда еще не было персональных компьютеров и интернета. А по некоторым сведениям не было и секса. И инцеста. Но об этом судите сами, а я расскажу вам сущую правду.

Конец мая. Как-то вечером к нам зашла Лиза. Лиза — дочь папиной двоюродной сестры из Красноярска. Она учится на втором курсе медицинского института и живет в общежитии, но иногда забегает к нам «на минутку». Это высокая девица, почти на голову выше меня (впрочем, она на три года старше), очкастая, не сказать, что красавица, но и не дурнушка. Фигурка ничего, и на лицо ничего… Ничего особенного, то есть. Во время своих визитов она общалась в основном с моими родителями, а на меня погладывала свысока — и в прямом, и в переносном смысле.

Я сидел в комнате и читал книгу. Е2, е4. Косил под Карпова. Лиза разговаривала с папой, а мамы не было дома. Через приоткрытую дверь я услышал, как папа ответил ей:

— Хорошо, хорошо, Лиза. Бери вещи и перебирайся.

Лиза поблагодарила и ушла. Потом пришла мама. А после ужина я слышал, как папа сказал ей:

— Лиза поживет у нас недельку?

— С какой целью? — поинтересовалась мама, не проявляя особого восторга.

— В общежитии ремонт затеяли, в гостинице очень дорого. А у нее еще сессия не кончилась. Как только сдаст, она сразу домой в Красноярск поедет на каникулы.

— Где она будет спать?

— Сережку положим на раскладушку, а она на диване поспит.

— Девочку с мальчиком в одной комнате, гм… — засомневалась мама. — Не очень-то правильно…

— А что тут такого? Спят же разнополые люди, скажем, в купе поезда. А они, хоть и троюродные, но брат и сестра. Лиза — девушка скромная, так что, не волнуйся, все буде хорошо. Она ведь девушка в старом смысле понятия, то есть честная.

Лиза на самом деле ужасная скромница. Если при ней папа рассказывал немного пикантный, но вполне приличный анекдот, она жутко краснела. И разговаривая со мной, всегда краснела. Она рыжеволосая, а лицо совсем белое, краска на нем очень сильно заметна.

Тот факт, что Лиза будет гостить у нас, меня особенно не обрадовал. Мы жили в хрущевской «двушке», папа с мамой в большой комнате, а я — в маленькой. Переехали мы сюда два года назад из коммуналки. Меня радовало обладание отдельной комнатой, где я мог заниматься чем угодно, например, онанизмом. Ну да ладно, неделю перебьюсь.

В воскресенье к вечеру она явилась. Папа достал с антресолей раскладушку, мама постелила постели мне и Лизке, сама Лизка в это время мылась в ванной. Наконец она вошла в халате и с чалмой из полотенца на голове. Я накрылся одеялом, а Лиза погасила свет. В сумеречном освещении, пробивающимся из окна, я видел, как она сняла полотенце с головы, тряхнула волосами, потом сняла халат и залезла под одеяло. Мельком я успел заметить, что под халатом на ней ничего не было. Она что ли голой спит? Забавно.

— Спокойной ночи! — сказала Лизка и повернулась к стене.

Не получив перед сном привычного полового удовлетворения, я долго не мог уснуть. Желание онанировать было весьма велико, Надо было хоть в ванной подрочить. Чего, дурак, тянул? Теперь уж поздно. Я посчитал овечек, слонов, верблюдов и на 362-м верблюде уснул. Но проспал недолго, проснулся часов в пять, мне захотелось в туалет. За окном уже стояли предрассветные сумерки. Вернувшись в комнату, я посмотрел на спящую Лизку. Она лежала на правом боку лицом к стене и мирно посапывала, положив правую руку под щеку. Одеяло сползло с нее, она была совсем раздета. Я хотел ее накрыть, но не спешил, хотелось рассмотреть тело, ведь я впервые видел голую девушку. Левая рука ее лежала сверху вдоль тела. Мне была видна ее левая грудь и розовый сосок. У нее была небольшая округлая титя. Кожа была совсем белая, но грудь и ягодицы все равно чуть светлее, видимо, она где-то уже успела позагорать — или это остатки прошлогоднего загара. Странно. Левая нога, которая выше, была согнута и поджата к животу, а правая вытянута. А между бедер весьма пикантно выглядывали половые губки. От такого вида мой член поднялся, страшно захотелось подрочить. Пойти, что ли в ванную? Хм… А почему бы не здесь, пока она спит?

Я вытащил член из трусов и принялся за дело. Вдруг Лизка повернулась на спину и открыла глаза.

— Ты что делаешь? — якобы удивилась она.

Я спешно убрал член в трусы. А Лизка улыбнулась и говорит:

— Да ладно, не бойся, я никому не скажу. Я знаю, все мальчики онанизмом занимаются. Девочки, кстати, тоже. Не знал? В этом постыдного нет ничего. Все мы дрочим… А вот прерываться вредно, как будущий врач тебе говорю. Так что тебе следует спустить. Вообще-то и мне тоже…. Считай, что я сплю, и ничего не видел…

Лизка закрыла глаза и чуть развела ноги, чтобы мне лучше было видно ее писю. На лобке росли рыжие волоски, но очень редкие и не до самого низу — возле половых губ их почти не было. Я стоял в нерешительности — продолжать или нет? Мозг говорил: «Ложись спать и не позорься!», а стоящий член говорил: «Продолжай!» Я повернулся так, что, если Лизка откроет глаза, она бы видела меня только сзади, а сам искоса смотрел на пизду и дрочил. Кончив в ладошку, и обтер ее о полотенце, висевшее на спинке стула, и юркнул на свою раскладушку.

Утром я проснулся поздно, родители ушли на работу, а Лизка сидела за моим письменным столом, обложившись учебниками, и писала что-то в тетради.

— Доброе утро, сонь-засонь! — Лизка обернулась и, улыбаясь, посмотрела на меня. — Завтракать будешь?

У меня еще оставалось чувство стыда от того, что произошло ночью. А Лизка вела себя как ни в чем не бывало. Может мне вообще все это приснилось?

— А ты… уже?

— Нет, тебя ждала. Подожди… Твоя мама сказала, чтоб мы сварили вареники. Или, умывайся, а я воду кипятить поставлю.

Завтракали мы молча, а когда пили чай, Лизка спросила:

— Ты давно онанизмом занимаешься?

Блин, ну и вопросик… Покраснел, снова вспомнив ночной случай. Я-то почти убедил себя, что это был сон.

— Ой, да не стесняйся, — говорит Лизка. — Я на психолога учусь, а сейчас как раз пишу курсовую по сексологии. Западные