улыбаясь. — Как будто вы её намазали чем-то.
Он снова наклонился и провёл языком по влажной плоти, смакуя этот приторный вкус.
Виктория Викторовна выдохнула — громко, с наслаждением, запрокидывая голову на спинку кресла.
— Нет, — выдохнула она, чуть постанывая, когда его язык скользнул по клитору. — Я ничего не делала. Это… наверно, просто феромоны.
Игорь поднял бровь, но комментировать не стал. Только усмехнулся про себя: «Феромоны, значит». И снова углубился в свою работу, чувствуя, как её тело поддаётся навстречу, как её рука на его затылке становится тяжелее, настойчивее.
— Это просто значит, — добавила Виктория Викторовна, чуть задыхаясь, — что я тебе нравлюсь. Вот и всё.
Игорь облизывал её влагалище, входя языком внутрь и выходя обратно, чувствуя, как она пульсирует вокруг него. «Ну нравится, конечно, — подумал он, усмехаясь про себя. — Но не помню, чтобы у других, кому я лизал и тоже нравились, киска была сладкая». Он даже хмыкнул мысленно, продолжая своё дело.
— И поэтому, — голос Виктории Викторовны стал ниже, почти мурлыкающим, — … она на вкус для тебя… такая… сладкая… — она чуть улыбнулась — той редкой, почти тёплой улыбкой, которую Игорь видел, может, пару раз за всё время. — Высунь язык, — потребовала она неожиданно.
Игорь на секунду замер, удивлённый, но послушно высунул язык, застыв с открытым ртом.
Виктория Викторовна положила руки на подлокотники кресла, чуть приподняла бёдра и начала двигаться — вперёд-назад, медленно, ритмично, насаживаясь на его язык. Он чувствовал, как её влажные, горячие складки скользят по его языку, как клитор задевает его губы, как она сама управляет этим процессом, используя его рот как инструмент для своего удовольствия.
Игорь так и сидел, не двигаясь, и позволяя ей делать всё, что она хочет. Его язык ныл от напряжения, слюна смешивалась с её соком и стекала по подбородку, но он не смел шевельнуться.
Она была сверху и всё контролировала. И так и продолжалось еще около минуты, если не больше, после чего Игорь начал двигаться ей навстречу, высовывая язык сильнее, пытаясь войти в неё как можно глубже.
— Ммм… ах… — Виктория Викторовна тихо, нежно застонала, её дыхание стало тяжёлым, прерывистым.
Она двигалась в такт, ускоряясь, и Игорь чувствовал, как её пульсирующие стенки сжимаются вокруг его языка, он уже думал, что она скоро кончит, как вдруг Виктория Викторовна отстранилась.
— Подожди, — выдохнула она, тяжело дыша. — … я хочу сама. — она сделала несколько глубоких вдохов, приходя в себя. Потом встала с кресла, а Игорь остался сидеть на коленях, удивлённо глядя на неё. — Высунь язык, — вновь скомандовала она еще более требовательным тоном.
Игорь послушно высунул язык и запрокинул голову. Виктория Викторовна подошла к нему вплотную, встала так, что его лицо оказалось прямо между её ног. Затем она чуть присела, нависая над ним, и начала медленно опускаться.
Через мгновение Игорь вновь почувствовал, как её влажная, горячая киска коснулась его губ и его языка. Она опускалась всё ниже, пока его голова не оказалась зажата между её бёдрами, а его лицо — плотно прижатым к её промежности.
И она снова начала двигаться — медленно, скользя вагиной по его губам и языку.
Через минуту Игорь почувствовал, как его шея затекла от напряжения, как ему не хватает воздуха. Она двигалась ритмично, приседая на его язык, иногда соскальзывая — и тогда его язык касался её ануса, маленького, тугого колечка, которое вздрагивало от каждого прикосновения, а потом она снова направляла его лицо в свою мокрую, жадную дырочку.
Игорь, чувствуя, что шея уже начинает неметь, схватился руками за её ноги, стараясь стабилизировать положение, и изо всех сил работал языком — входил, выходил, обводил клитор, снова входил. Он уже почти не понимал, что делает, только чувствовал её запах, её вкус, её власть над ним.
Вскоре Виктория Викторовна заметно устала, её движения стали ощутимо медленнее, иногда она просто проводила своей мокрой киской по его лицу, размазывая сок по губам, по щекам, по носу. Её половые губы скользили по его коже, оставляя влажный блестящий след, и в эти мгновения Игорь чувствовал себя абсолютно покорным, полностью её.
И тут он решил взять всё в свои руки.
Он присосался к её половым губам — крепко, жадно, втягивая их в рот, а потом начал быстро, умело облизывать её дырочку, чередуя с ласками клитора. Язык работал чётко, без остановки, доводя её до грани.
Виктория Викторовна отпустила одну руку с его головы и опустила её вниз, к своей киске. Её пальцы — с идеальным маникюром — присоединились к его языку, теребя клитор, когда он отступал, и помогая себе достичь того, чего она ждала. Её стоны стали громче, откровеннее, и она уже не сдерживалась, не играла в свою обычную холодную отстранённость.
Игорь почувствовал, как её ноги дрожат, как тяжелеет дыхание, как мышцы напрягаются в преддверии разрядки. Её пальцы продолжали теребить клитор, и вдруг она замерла, выгнулась дугой и застонала — тихо, протяжно, совсем по-кошачьи, не так, как обычно.
А потом Игорь почувствовал, как тёплая, обильная струя ударила ему в лицо.
Она сквиртовала — прямо на него, на его губы, на подбородок, на щёки. Жидкость лилась активным потоком, заливая его лицо, стекая по шее, капая на рубашку. Игорь открыл рот, пытаясь глотнуть воздуха, и влага попала ему на язык — тёплая, почти прозрачная, с едва уловимым сладковатым привкусом.
Он замер, не зная, что делать, чувствуя, как она продолжает кончать, пульсируя у его лица. Виктория Викторовна тяжело дышала, её тело всё ещё вздрагивало, а пальцы, наконец, отпустили его голову.
Игорь сидел на коленях, мокрый, растерянный, с открытым ртом, не понимая, что только что произошло, но чувствуя, как от этого зрелища кровь приливает к паху быстрее, чем когда-либо.
Виктория Викторовна, всё ещё дрожа, пустила ему в рот ещё пару порций тёплой жидкости — Игорь машинально сглотнул, не успев даже подумать. Сладковатый привкус растаял на языке, и он замер, чувствуя, как она наконец отпускает его голову.
Она тяжело вздохнула, постанывая от последних спазмов, и откинулась обратно в кресло. Ноги её разъехались, руки безвольно лежали на подлокотниках, голова запрокинута. Она тяжело дышала, и на её лице — впервые за всё время — не было ни маски, ни контроля. Только усталость и удовлетворение.
Игорь смотрел на неё снизу вверх, чувствуя во рту её вкус, всё ещё не до конца осознавая, что только что произошло. Потом перевёл взгляд на себя — костюм был залит, рубашка промокла насквозь, на пиджаке тёмные
