порядок. Игорь, глядя на неё, уже начал соображать, где лучше устроиться.
— А-а-а… мы на столе… или? — начал он, но она перебила его, даже не глядя.
— Нет. Я просто тебе отсосу, а потом ты сразу выходишь. Ко мне скоро придут.
Игорь не верил своим ушам. Такого поворота он точно не ожидал. Она согласилась. Согласилась сделать это.
— Хорошо, — выдохнул он, чувствуя, как сердце забилось где-то в горле.
— Тогда иди ко мне, — сказала она. Игорь инстинктивно шагнул к ней, бросив салфетки и пиджак прямо на стол. Он подошёл вплотную, и она, не глядя ему в глаза, взяла его член в руку, чуть сжала, оценивая. — Так, — сказала она ровно и начала двигать рукой вверх-вниз, медленно, ритмично.
Игорь почувствовал, как её пальцы — гладкие, прохладные, с идеальным маникюром — скользят по его стволу, обхватывают, сжимаются в такт движениям. Это было совсем не то, что её горячий, влажный рот, который он так хотел почувствовать, но даже от этого простого прикосновения его член дёрнулся, реагируя с болезненной остротой.
— За волосы меня не трогаем, это ясно? — произнесла она, и голос её был строгим, как на совещании. — Я всё сделаю сама. Если не успеешь — значит, не успеешь. Всё ясно?
Игорь смотрел на неё сверху вниз, видя и чувствуя, как её рука продолжает работать, как внутри всё сжимается от близости разрядки, и просто кивнул.
Она, увидев его согласие, чуть приподняла бровь — и широко открыла рот. В следующую секунду её губы — тонкие, всегда такие строгие, такие холодные — сомкнулись вокруг его члена, и Игорь почувствовал, как мир переворачивается. Её рот — горячий, влажный, живой — обхватил его, принял внутрь. Язык — тот самый язык, который произносил приказы, отчитывал, унижал — сейчас ласкал его ствол, обводил головку, дразнил, вжимался в самую чувствительную кожицу снизу.
Она двигала головой медленно, ритмично, сантиметр за сантиметром погружая его в себя, и каждое движение отдавалось внизу живота новой волной наслаждения.
Игорь смотрел на неё сверху. На эту женщину, которая всегда была выше, сильнее, неприступнее. Которая командовала, властвовала, решала, а сейчас сидела перед ним, её идеально уложенный пучок чуть растрепался, голова ритмично двигалась вперёд-назад, и она брала его член в рот — спокойно, деловито, без всякой страсти, но от этого спокойствия его бросало в дрожь.
Он чувствовал, как всё его тело натягивается, как воздух в кабинете становится плотным, как реальность сужается до одного ощущения — её рта, её языка, её власти, которую она вдруг превратила в эту странную, пьянящую близость.
Игорь выдохнул — глубоко, протяжно, чувствуя, как всё тело расслабляется и напрягается одновременно. Её язык скользнул по головке, обводя самый край, собирая смазку, которая уже начала выделяться обильно, прямо ей в рот. Она чуть причмокнула, пробуя его на вкус, и это движение — такое интимное, такое неожиданное для холодной, безупречной Виктории Викторовны — ударило прямо в позвоночник.
Она продолжала двигать головой вперёд-назад, ритмично, размеренно, как будто выполняла давно отработанную процедуру. Игорь чувствовал жар её рта, её язык, обвивающий ствол, губы, которые растягивались, когда она опускалась ниже, и сжимались, когда поднималась обратно.
Он смотрел, как её пучок трясётся в такт движениям, как её руки держат его член, — она делала всё сама, ровно так, как обещала. Ни лишнего движения, ни лишней нежности. Только работа. Но от этой работы у Игоря подкашивались колени. Он смотрел на неё сверху вниз, чувствуя, как каждое движение её губ, каждый поворот языка отдаётся где-то глубоко внутри, разгоняя кровь быстрее, быстрее и быстрее.
«Ебаааать, — пронеслось в голове. — Она сосёт… так охуенно!»
Он даже не заметил, как его пальцы вцепились в край стола, чтобы удержаться на ногах. Голова кружилась, внизу живота всё сжималось в тугой, болезненный узел.
«Пиздееец, кайф, — мелькнула следующая мысль, уже почти теряющаяся в нарастающем ощущении. — Не помню, чтобы мне так хорошо отсасывали».
Виктория Викторовна тем временем продолжала — размеренно, сосредоточенно, то чуть замедляясь и работая язычком, то ускоряясь, дразня. Он чувствовал, как головка касается её горла — и она тут же отстраняется, не давая ему войти глубже, оставляя на грани, на пике, на самом краю.
Это было и мучительно, и прекрасно одновременно.
И тот факт, что это делает она — его начальница, холодная, неприступная, властная Виктория Викторовна — заводил его до такой степени, что он понимал: ещё немного, и всё закончится. Слишком быстро. Он чувствовал, как сперма поднимается, как тело уже готово выплеснуть всё, что накопилось за этот бесконечный день. Разрядка будет быстрой и неудержимой.
Виктория Викторовна продолжала сосать — медленно, глубоко, обхватывая его член влажным жаром рта, языком обводя головку. Её губы скользили по стволу, сжимались, отпускали, снова сжимались, и в этом ритме было что-то гипнотическое, неумолимое.
Игорь почувствовал, как внутри всё обрывается. Ещё секунда — и он кончит.
Он начал невольно двигать бёдрами, трахая её рот, стараясь войти глубже. Виктория Викторовна не отстранилась. Она позволила ему — открыла рот шире, приняла его глубже, позволила почувствовать тепло своего горла, свою власть над ним, даже когда он брал верх.
Пара толчков — и его прорвало.
Игорь схватил её за голову — нежно, почти умоляюще — и кончил. Сперма вырвалась горячей, густой струёй прямо в её рот, заполняя его, стекая по языку, по горлу. Он кончал долго, мощно, чувствуя, как каждое сокращение отдаётся во всём теле, как она принимает его, не отстраняясь, не отворачиваясь.
Её щёки чуть втягивались, когда она глотала, сглатывая всё, что он давал, без брезгливости, без суеты. Просто делала то, что обещала. Её глаза смотрели на него снизу вверх — спокойные, ясные, будто она принимала отчёт, а не сперму.
Игорь стоял, тяжело дыша, чувствуя, как последние капли выходят из него, как её губы всё ещё обхватывают его член, как она медленно, наконец, выпускает его, облизывая губы.
Вскоре в кабинете стало тихо, и только их дыхание — его тяжёлое, её ровное — нарушало тишину.
Затем она отстранилась спокойно, без лишней суеты — просто откинулась в кресле, поправила выбившуюся прядь волос. Игорь же стоял, всё ещё наслаждаясь, чувствуя, как остаточные спазмы пробегают по телу.
Ему хотелось ещё. Несмотря на то, что он только что кончил ей в рот, ему хотелось продолжать — трахать её рот, её губы, чувствовать этот жар снова и снова.
Виктория Викторовна сглотнула ещё раз, видимо, проглатывая остатки его спермы, потом взяла со стола пачку салфеток, вытащила одну
