ему на нос. Он трясется, но ждет, пока дадут разрешение, а потом роняет вкусняшку и ловит пастью.
Санни стоит на пороге, одна рука на бедре; она не впечатлена моими фокусами. Титан прячется у нее между ног. Есть высокая вероятность, что он обоссытся, если слишком перенервничает.
Блондинистые волосы Санни сейчас еще светлее, чем когда мы виделись в последний раз, некоторые пряди почти белые. Она собрала их в хвостик. На ней свободные шорты и футболка с единорогом на фоне леса. На девятьсот процентов уверен, что лифчика на ней нет, но мне хватает ума не пялиться на ее грудь.
Ее мягкие, обычно очень пухлые губы сжаты в ниточку, уголки опущены вниз. Глаза опухшие. Зацелованные солнцем щечки покрыты красными пятнами. Все равно невероятно красивая.
Она плакала. Из-за меня.
– Энди так поздно не ест.
– Прости. – Я переминаюсь с одной ноги на другую.
Санни складывает руки на груди.
– Я тебя не простила.
– Да я дал-то ему всего парочку. – Энди сидит у моих ног и тыкается носом в карман. Там есть еще вкусняшка, и он это знает.
– Да я не про собаку!
– А, да. Конечно. Прости, что не успел на самолет. Я был уверен, что вылет в шесть, а не в девять. Телефон упал в унитаз, так что я не смог перепроверить. Он весь день пролежал в мешке риса. Это помогло, кстати, круто, да? – Санни молчит, так что я продолжаю: – Эмбер в отпуске, а ты сама знаешь, как я без нее путаюсь в датах.
Она сжимает челюсть. Ничего из вышесказанного, кажется, не помогает. Скорее, с тех пор как я открыл рот, она злится только больше.
– Энди, в дом. – Санни повторяет это еще два раза, щелкает пальцами, и только тогда он слушается. Всего секунду я надеюсь, что она и меня впустит, но она лишь расставляет ноги пошире и преграждает мне путь, положив руку на дверную ручку.
Одними уговорами я тут не справлюсь. Надо было сразу достать подарки Эмбер. Например, корзинку с натуральными сладостями – умно было бы. Хорошо помогли бы цветы и шоколад, или какой там заменитель шоколада ест Санни. Но у меня есть только я сам и мой рот, чтобы решить проблему.
– Думаешь, я злюсь, потому что ты опоздал на пару часов? Этого я даже ожидала. Не думаю, что концепт «без опозданий» вообще существует в твоей вселенной.
– Ну, я… Я стараюсь не опаздывать. Эмбер уехала.
Она вскидывает руки.
– Отсутствие ассистентки не оправдывает тебя, Миллер! И не объясняет, почему на тебе весь день висли хоккейные шлюшки, да еще и фотки успевали делать! – Санни видимо, понабралась слов от Вайолет.
Обычно, чтобы умаслить ревнивую девочку, я говорю ей пару приятных слов. Оргазмы тоже хорошо работают. Чем больше, тем лучше. Здесь нужен другой подход. Санни со мной не ради секса. Вместо того чтобы выбираться из дыры, которую сам же выкопал, зарываю себя еще глубже, доказывая, что слова – это не моя сильная сторона.
– Ты же знаешь, какими бывают фанатки.
– Фанатки? Фанатки? Это фанатка тебе член на лице нарисовала? Ты был голый! С тобой была женщина! По всему интернету разлетелось! Меня даже отметили пару раз. Кто она такая? Ты был с ней?
– Я отрубился. Даже не знал, что она была в комнате.
– А кто вас сфоткал? А что, если бы они тебе тату набили? Навсегда!
– Думаю, если бы мне били тату, я бы проснулся. Особенно если на лице.
Она кряхтит и пытается закрыть дверь, но я успеваю просунуть руку в щель. Санни преподает йогу, так что она гораздо сильнее, чем кажется. Дверь ощутимо давит на руку.
– Конфетка, ну ладно тебе. Там все было не так, как кажется. Я просто проводил время с Лэнсом и Рэнди. Они пригласили друзей.
Санни фыркает от отвращения.
– Они не плохие, Лэнс просто любит вечеринки. Он пригласил народ, а ты знаешь, во что это обычно превращается. Приглашаешь парочку человек, которые приглашают еще парочку человек… Я не могу его контролировать.
– Конечно! Это же объясняет, как голая баба оказалась у тебя на коленках!
– Она была не голая, Санни.
– Почти! – Она сует телефон мне в лицо. На экране фотография – я с той девушкой на коленках. Она реально не очень прикрыта: крошечный лифчик от купальника и короткие шорты. Я без футболки, что тоже ухудшает ситуацию.
Санни разворачивает телефон к себе, со злостью перелистывает фотографии и снова показывает мне.
– А вот это, по-моему, вполне котируется как «голый»!
На фотке я на кровати с этим нарисованным членом. Тут я точно голый.
– Я даже не в сознании.
– Да, ты отключился, пьяный вусмерть. Знаешь, откуда мне это известно? – Она не ждет, пока я отвечу. – Ты позвонил мне вчера. Сам-то хоть помнишь? Вряд ли.
– Я помню.
– Прям уж.
– Правда. Я сказал, что хочу услышать твой голос. – Говорю наугад, но уверен, что так оно и было. Я всегда хочу услышать ее голос. По крайней мере, когда она не злится.
– Мы говорили не только об этом.
– Я весь день на ногах. Можно я войду и мы все обсудим? Я купил новые билеты, только чтобы попасть сюда. Ты мне не отвечала. У любой истории есть вторая версия. Ты мою еще не слышала. Прошу тебя.
Санни делает два глубоких вдоха.
– Есть еще и третья версия.
– О чем ты?
– Есть твоя версия, версия другого человека, а еще есть правда, которая всегда где-то посередине.
Я раздумываю над ее словами. В чем-то она права. Но в случае с членом на лбу моя версия – это отсутствие версии, потому что я отключился и все пропустил. А фанатка на коленях – это ее слово против моего.
– Ты меня выслушаешь? – Я строю свое максимально виноватое лицо.
Она делает шаг назад от двери и впускает меня в дом. Закрывает за нами дверь.
Санни еще живет с родителями. Ей всего двадцать, она пока учится. У нее уже есть диплом по общему искусству и наукам[3], а еще сертификат инструктора по йоге. В прошлом году она поступила на факультет связей с общественностью. Она может найти подход к любому человеку и животному, так что, чего бы она ни захотела, она обязательно этого добьется, я уверен.
Этим летом Санни преподает йогу и волонтерит в собачьем приюте. Слава богу, сейчас ее родители, Робби и Дейзи, уехали на выходные, так что мне не придется с ними общаться. Не то чтобы они мне не нравились. Нравятся.
