class="p1">Эта мысль настолько поразила Стеллу, что она не сдержалась и на ее лице отразилось изумление. Старик наблюдал за ней.
– Расскажите, – медленно произнес он, – о любом блюде, которое помните.
– Телятина «Князь Орлов». Она очень им гордилась.
– Ну вот, что и требовалось доказать! Абсурдная, нелепая выдумка. Три соуса! Тот факт, что вам это не понравилось, доказывает, что у вас врожденный вкус.
Стелла недоверчиво уставилась на него. Возможно ли такое? Она не любила свою мать и не доверяла ей, но никогда не ставила под сомнение ее вкус. В конце концов, стиль был козырем, который Селия разыгрывала всю жизнь. Взволнованная, Стелла положила в рот основательный кусок фуа-гра. Жирный, богатый вкус одновременно успокаивал и возбуждал, и она попыталась найти имя всем этим ароматам – она вспомнила, как Жюль сравнил редакторов с детективами от литературы. А разве тут не то же самое, только в другой области? Еще один кусочек заставил ее подумать, что быть детективом в мире вкусов чрезвычайно приятно.
Подошел официант с еще одной бутылкой вина.
– Шеф настаивает, – извиняющимся тоном сообщил он и протянул бутылку Жюлю, который молча сидел, ожидая объяснений.
– Ortolans[23], – прошептал официант.
– Овсянки? – Жюль заулыбался. – О, к ним совершенно необходимо это мерсо!
Вино пахло молодыми листочками и весенней травой, но, когда Стелла сделала глоток, оно показалось ей старше, холоднее. Спелые дыни на берегу моря. Она держала вино во рту, и вкус менялся; к тому же, согреваясь, вино становилось более гладким, маслянистым. Она сделала второй глоток. Вино ей понравилось.
Официант вернулся с двумя тарелками, на каждой лежало по крохотной птичке.
– Это что, колибри?
Официант поднял указательный палец и театрально погрозил им.
– Нет. – Он протянул Стелле большую салфетку. – Положите ее себе на голову.
– Не поняла, простите?
– Овсянок, – пояснил Жюль, – едят, непременно покрыв голову. Когда я был ребенком, отец сказал, что так мы прячемся от Бога, потому что нам стыдно перед ним. Но настоящая причина куда прозаичнее. Когда едят овсянок, в рот кладут всю птицу целиком. Это не самое красивое зрелище, а под салфеткой никто вас не увидит. Что еще важнее, салфетка удерживает ароматы, позволяя ярче пережить все вкусовые ощущения. – Жюль набросил на голову большой белый квадрат ткани. – Ножками вперед, – приглушенно прозвучала инструкция, – клюв остается снаружи.
– И что потом?
– Жуйте.
– А как же кости?
– Не обращайте на них внимания! Вы съедаете все: кости, сердце, печень, мозг. В этом удовольствие от овсянки. И не переживайте, эта птичка умерла счастливой. Она утонула в арманьяке.
Сначала Стелла почувствовала смятение, почти страх. Но потом подумала, что происходящее, вероятно, похоже на общение с любящим родителем, который хочет расширить твой кругозор. Хотя бы для того, чтобы представить, каково это, она положила салфетку на голову и засунула крошечное существо в рот. Ну а потом все мысли вылетели из головы, вытесненные ощущением тушки – горячей, обжигающей. Она попыталась открыть рот, чтобы высунуть и охладить язык, но не тут-то было: губы были уже растянуты до предела, шире некуда. Ее зубы сомкнулись, и на язык хлынула струя сока. Стелла чуть не вскочила, таким сильным, таким глубоким оказался вкус. Она стала жевать, слыша хруст костей. Глоток. Привкус изменился, обнаружила она. Теперь это было похоже на лесной орех, сладкий с горьковатым оттенком. Она сделала еще глоток. Инжир, арманьяк – новый вкус пронзил все тело. Еще осколок косточки, теперь она ощутила вкус темного мяса, дичи – возможно, бедро.
Все ее чувства сейчас сосредоточились во рту, зубы снова и снова что-то ломали, хрустели косточки, брызгал сок. Она почувствовала хруст черепа и новый вкус – очевидно, мозг. Горячо, грубо, первозданно. Это было захватывающе.
Когда птичка закончилась, Стелла поняла, что ей немного грустно и хочется еще. Сняв с головы салфетку, она обнаружила, что Жюль смотрит на нее озабоченно.
– Есть овсянок – это, конечно… – он пошевелил пальцами, подыскивая слово, – варварство.
– Я бы выбрала другое слово – поразительно. – Стелла устала восхищаться, но была воодушевлена. Отпив вина, она в деталях описала все, что чувствовала, когда ела птичку.
Жюль смотрел на нее с нескрываемым восторгом. Он кивнул на бокал:
– Расскажите о вине. Что сейчас чувствуете?
Она сделала глоток.
– Зелень. Весна. Сад… – Стелла не подыскивала слова, они сами вспыхивали в голове. – Вода, сверкающая в солнечном свете.
Лицо Жюля озарила лучистая улыбка.
– Дорогая моя, у вас настоящий талант, вы одаренный едок. Не могу поверить, что никто никогда этого не замечал.
Кто мог бы это заметить? Селия? Но сейчас Стелле было не до воспоминаний: у нее голова шла кругом от сделанного открытия – оказывается, еда может быть не менее интересной, чем слова и искусство. Она нетерпеливо ждала очередного блюда, новых вкусов.
– Что у нас дальше? – спросила она.
– Я надеялся на жареную курицу, но после овсянок это неправильно. Будь я азартным игроком, я поставил бы на улиток.
– Я никогда не пробовала улиток. – Стелла постаралась, чтобы голос звучал бодро, но на самом деле была разочарована: такое прозаическое блюдо после волшебной, потрясающей птички.
– На кухне Антуана скромные существа превращаются в нечто величественное, эпичное. Кто-то – не припомню кто – назвал улиток Антуана самой благородной едой Франции.
Он прочитал ее мысли?
– Но дело не только в мастерстве повара. Когда моему сыну Жану-Мари было восемь (самый подходящий возраст для предпринимательства), он решил заняться улиточным бизнесом. Однажды в выходные он сходил в лес около нашего загородного дома и набрал несколько сотен моллюсков. Садовник соорудил прочный деревянный ящик, чтобы он смог отнести их Антуану.
– И шеф их купил?
– Антуан всегда покупает улиток только у своего фермера.
– Не бывает фермеров, разводящих улиток!
Какая же все-таки странная страна эта Франция.
– В этом вы ошибаетесь. Разведение улиток – древняя и уважаемая профессия.
Стелле не верилось.
– О да. Улиток выращивают специально, и они требуют внимательного отношения. В дикой природе они могут есть что попало, из-за этого становятся горькими, а то и ядовитыми. Лучшие фермеры, выращивающие улиток, держат их на особой диете, которую хранят в строгом секрете.
– И чем же таким они их кормят? – Стелла все еще не была уверена, что ему стоит верить.
– Я не фермер, выращивающий улиток. Но! Антуан предложил Жану-Мари принести его улиток на кухню. Очевидно, он уже не впервые сталкивался с молодым предпринимателем, потому что расхвалил товар и сказал, что готов их купить, если Жан-Мари выполнит его условия: сначала две недели кормить их виноградными листьями, яблоками, орехами и овсом. После этого он должен был вычистить их и удалить раковины. Когда Антуан показал, как это делается,
