нас от этих улиток. Кажется, они с мадемуазель не нашли общий язык.
Какое облегчение, что противных тварей унесли!
Зато подали еще одну бутылку вина, его пробовали, обсуждали. Стелла пыталась сохранять хладнокровие. О чем он там болтает? Теперь в их сторону плыл огромный окорок, распространяя во все стороны мощный аромат, предшествовавший ему, как трубный глас. Стелла попыталась не обращать на него внимания, но настойчивый запах не желал быть незаметным. Вот только в теперешнем состоянии она не сможет проглотить ни кусочка.
– Ничего похожего на эту говядину вы пробовать не могли. Это шароле, в Соединенных Штатах нет такой породы. – Официант резал покрытое хрустящей корочкой мясо, и Стелла смотрела, как на блюдо падают сочащиеся кровью ломти. Это было ужасно. При мысли, что ей придется это есть, она почувствовала слабость. Ее замутило.
– Простите. – Стелла поднялась, ей было необходимо выйти. – Мне что-то нехорошо.
Старик встал, изображая беспокойство.
– Вы бледны, как привидение. Возможно, аллергическая реакция? Мне очень жаль. Я отвезу вас обратно в отель. Сомневаюсь, что Поль успел вернуться… – Он поднял руку, снова усаживая ее на стул. – Такси, – бросил он подбежавшему официанту.
– Сию минуту, месье.
Пробормотав что-то сочувственное, официант убрал со стола остатки ужина. Из кухни с встревоженной гримасой выскочил шеф.
– Пообещайте, – он склонился над Стеллой, – что вы вернетесь. Вы еще не пробовали мой картофель. И шоколадный мусс.
У Стеллы свело желудок. Она закрыла глаза, мечтая об одном – снова оказаться в своем маленьком гостиничном номере, в безопасности и одиночестве.
– Такси прибыло, – объявил наконец официант.
Старик поднялся и, обогнув стол, помог ей встать. От его прикосновения Стелла вздрогнула.
– Нет-нет, – сказала она, – не нужно меня провожать. Оставайтесь и закончите ужин.
– Об этом не может быть и речи. – Он вывел ее на улицу. – Я не могу бросить вас в таком состоянии.
Наклонившись к окну такси, он быстро сказал по-французски что-то, чего Стелла не поняла.
Нельзя садиться в это такси. Просто скажи нет! – убеждала она себя, одновременно отчаянно пытаясь придумать отговорку. Но в голове не было ни одной мысли, и она, ненавидя себя, покорно забралась в машину. Скользнув по сиденью, Стелла с несчастным видом прижалась к окну. Винить во всем произошедшем было некого, кроме себя.
Пока они ехали, она с тревогой вглядывалась в темные улицы. Местность казалась незнакомой. Сюда они ехали другим путем. Куда он ее везет? Сердце колотилось, она закрыла глаза, проклиная себя. Никто не заставлял ее садиться в такси. Почему она не отказалась? Жалкая трусиха!
Такси замедлило ход. Где они? Машина остановилась. Жюль вышел, и только когда он распахнул перед ней дверцу, Стелла, наконец, медленно открыла глаза.
Они были перед ее отелем.
От облегчения и смущения она задрожала. Какой дурой она себя выставила! Чего только не напридумывала.
– Если я сказал или сделал что-то, чем невольно встревожил вас, мне искренне жаль. – Жюль помог ей выйти из такси. – Я наслаждался вашей компанией, и сожалею, что это чувство не взаимно.
Не находя слов, Стелла прикусила ноготь. Этот человек – совсем не Мортимер. Он добрый. Щедрый. А она все испортила, позволив прошлому взять над собой верх.
– Извините, – выдавила она наконец, – сама не знаю, что на меня нашло.
Жюль только грустно улыбнулся.
– Не надо ничего объяснять. Надеюсь, ваше прекрасное платье доставит вам больше удовольствия в следующий раз. – На мгновение он заколебался. – Позволите дать вам небольшой совет?
Она кивнула.
– У вас уникальный талант.
– У меня?
– Я редко встречал человека, обладающего таким живым воображением и способностью ценить еду и искусство так, как вы. Было бы страшной ошибкой пренебречь этим даром. Он может принести вам много радости, если только вы ему позволите.
Жюль взял ее за руку и удивил, нежно поцеловав кончики пальцев. Потом он сел в такси, а Стелла смотрела вслед уезжающей машине.
глава 8
Бери, что нужно
Стелла проснулась от того, что у нее крутило живот. В комнате явственно ощущался запах скипидара. Во сне ей явился Мортимер, призывая: «Приходи, малышка, я жду тебя». Спотыкаясь, она добрела до крохотного туалета, ополоснула лицо холодной водой и взглянула на себя в неровное зеркало. Волосы свалялись, кожа желтая, как пергамент, глаза пустые.
Ее тошнило. Она нагнулась над унитазом, и тут в памяти всплыл образ маленькой храброй Олимпии. Стелла выпрямилась, схватила платье и направилась к выходу. Она удивлялась самой себе, но это казалось ей совершенно правильным.
Собачонка тявкнула, когда Стелла входила в лавку, а владелица посмотрела на нее с удивлением. При виде протянутого ей платья она изумленно вытаращила глаза.
– Вы не сделали, как я велела. – Это было обвинение.
– Сделала, – ответила Стелла. – Я пошла в Les Deux Magots, ела устриц и пила шабли.
– А потом?
– Пошла в Же-де-Пом. И вы были правы, я нашла то, что искала.
– Так в чем же дело? – Женщина казалась озадаченной. – Почему вы принесли платье обратно?
– Я отдала вам все свои деньги, а теперь они мне нужны. После Же-де-Пом я поняла, что должна провести в Париже больше времени.
Женщина прижала к себе платье, баюкая, как любимое дитя, затем бережно повесила его на плечики.
– Ваше платье будет ждать вас. – Подойдя к прилавку, она открыла ящичек и вынула дорожные чеки. Стелла ожидала гнева, разочарования, обвинений, но, как ни странно, женщина казалась довольной. – Au revoir, – попрощалась она, – мы еще встретимся.
Какая она все-таки необычная, подумала Стелла.
Стоял чудесный весенний день, воздух буквально искрился свежестью. Ноги сами вели Стеллу, и вскоре она обнаружила, что пришла в Тюильри. За ночь тюльпаны успели распуститься, и розовая акация покрылась цветами. Вскоре она добралась до Же-де-Пом и взбежала по лестнице.
Добравшись до нужной картины, Стелла остановилась, вглядываясь в загадочное лицо, убежденная, что, если выждет подольше, Олимпия подаст ей знак. На этот раз она видела перед собой не прелестную куртизанку, а саму натурщицу, женщину, некогда ходившую по земле. Заинтересовала ее и женщина с цветами – негритянка. Кем была она? Держится с таким достоинством, в красивом платье, подчеркивающем неловкое положение Викторины. Она-то, по крайней мере, осталась в одежде.
Взгляд Стеллы скользнул к руке, прикрывающей пах. Мужчины хотели, чтобы Викторина испытывала стыд, а когда она отказалась, украли ее будущее. Почему это должно сойти им с рук? Для Стеллы это был личный вопрос. Теперь у нее появилась миссия: найти утраченные картины Викторины и добиться, чтобы эту женщину запомнили за ее заслуги. Еще совсем не поздно, для них обеих.
Стелла долго стояла, не сводя глаз с Олимпии. «Поговори со мной», – просила
