негодяй. – Это мамин голос социального педагога. Тот, что вдохновляет ее учеников и пугает ее детей.
Я издаю стон.
– Ты уже встречалась с ним, мам. Он тренирует команду Итана в качестве помощника. Какой из него негодяй?
– Кто его знает. Мне нужно посмотреть ему в глаза и убедиться, что он не обидит мою малышку. – Она показывает двумя пальцами сначала на свои глаза, потом на мои. Она всегда начеку. Это сообщение было получено еще до того, как она его отправила.
Я снова встаю, перепрыгивая с одной ноги на другую. Потом поднимаюсь на носочки. Пытаюсь взглянуть на гардероб под другим углом.
– Я ничего такого не ожидала, когда захватила листовку про группу поддержки. Я не пыталась хитростью свести тебя с кем-то.
– Знаю. – Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее. – Ты не могла знать, что там будет кто-то, с кем меня можно будет свести.
– Да, но не только… Мне и в голову это не пришло. Когда у тебя хронически больной ребенок, иногда кажется, что он такой один в мире. И никто никогда не сможет его понять.
Я наклоняю голову, хмурю брови.
– Без обид, но в этом нет никакого смысла. – Я стою к ней лицом, положив руки на бедра. – Я понимаю, о чем ты, но ведь ты тоже больна. И Кэролайн. В этом доме больных больше, чем здоровых.
Мама трясет головой.
– Знаю, знаю. И все равно чувствую вину. Когда я увидела листовку, меня озарило. Почему я не додумалась до этого? Почему не попыталась помочь тебе пообщаться с другими людьми с похожими болезнями? Я же социальный педагог, почему мне не пришла в голову группа поддержки?
Мама держит руки на висках, как будто хочет вырвать себе волосы. Я убираю их. Волчанка и так хорошо справляется с выпадением волос.
– Я не знаю, и это неважно. Теперь у нас с Кэролайн есть безопасное место для разговоров. Разве это не самое главное?
Мама кивает.
– Ты права. – Она поглаживает меня по руке. – И ты нашла хорошего парня.
Я поворачиваюсь к гардеробу, чтобы спокойно закатить глаза.
– Напомни, что с ним не так?
Я роняю голову вперед и ударяюсь о полку гардероба.
– Мам, ты не можешь спрашивать, что с ним не так.
– У него РА, как у нее, – говорит Кэролайн, появляясь в дверном проходе. Надо было закрыть дверь, когда была возможность. Кэролайн занимает оставшееся место на кровати, ложась на подушку так же, как мама. Судя по всему, у нас вечеринка. – Ты еще не одета? – спрашивает Кэролайн. – Он же забирает тебя в семь?
– Да, и что? – Я даже не поворачиваюсь. Я начинаю швырять одежду за спину, образуя торнадо из ткани.
– Уже шесть тридцать. Поторопись. – Кэролайн сползает с кровати и присоединяется ко мне в гардеробе. Она тоже начинает бросать одежду. Я – систематически. Кэролайн – лихорадочно.
– Ты вообще носишь что-то не черное? – Кэролайн берет длинную юбку и бросает ее. Она прилетает прямо мне в лицо.
– Стараюсь не носить.
Пружины матраса скрипят, когда мама встает.
– Пойду вниз. Нужно обратить внимание, насколько рано он приедет.
Я снова закатываю глаза.
– Ты уже решила что-нибудь? Или мы работаем с чистым листом? – Кэролайн достает лавандовый топ, который я не надевала годами.
– С черным.
– Тьфу. – Кэролайн берет мини-юбку с серебряными пуговицами по всей длине и кидает ее мне. – Давай начнем с этого.
Я забираю ее в ванную.
– Займись лицом и волосами! – кричит она. – Я разберусь с остальным.
Я смотрю на свою крошечную коллекцию косметики на раковине. Сейчас начало осени, но южная влажность до сих пор висит в воздухе. Если я наложу макияж, то он, скорее всего, смоется потом. Я распускаю волосы, расплетая свою разваливающуюся косу. Волны падают мне на шею и спину. Так они выглядят красиво, но я знаю, что и секунды не смогу пробыть на жаре с распущенными волосами. Я собираю их в высокий хвост и высвобождаю несколько прядей, чтобы они обрамляли лицо. Раздается стук в дверь, и она открывается прежде, чем я успеваю ответить.
– Держи, – говорит Кэролайн, передавая мне темно-фиолетовую водолазку без рукавов. – Заправь ее в юбку.
Я надеваю ее и выхожу. У меня в комнате нет зеркала в полный рост, но у Кэролайн есть. Я следую за ней по коридору.
Пока я кручусь перед зеркалом, Кэролайн стоит позади меня. Она смахивает воображаемую пыль с моего плеча. Я смотрю на свое отражение, пытаясь понять, почему я не нервничаю. У меня на лице непривычное выражение спокойствия, а в позе ощущается редкая для меня непринужденность.
Странно.
Стоит признать, что наряд, который подобрала Кэролайн, – замечательный. Высокий воротник топа скрывает заостренные ключицы и отвлекает внимание от того, что грудная клетка не пропорциональна бедрам, а в короткой юбке ноги выглядят длиннее. Мне даже почти кажется, что мой рост может сойти за средний.
– Не делай ничего такого, чего не сделала бы я, – советует Кэролайн, передавая мне пару черных серег. Я фыркаю. Существует куча вещей, которые бы Кэролайн сделала, а я – никогда в жизни.
Хотя еще я не думала, что существует человек, свидания с которым я бы с нетерпением ждала. Может, мир Кэролайн не такой уж и плохой. Я думаю, что Грант, возможно, тоже в этом мире.
Я надеваю серьги и делаю глубокий вдох.
– Я серьезно, Игги. Но повеселись. Будь сумасбродной и нелепой.
– Не понимаю, почему я не чувствую себя плохо.
Кэролайн перебивает меня смехом.
– Я серьезно, – настаиваю я. – Я не люблю людей. Я не гуляю с людьми по своей воле. Но он позвал меня, и я сказала «да» без раздумий. Само приглашение на свидание было неловким, но с тех пор я вообще не волнуюсь. Этот вид спокойствия просто… необъяснимый.
Кэролайн улыбается и кладет руки мне на плечи.
– Как и все лучшее в жизни.
Глава семнадцатая
Пятница, 25 сентября, 18:54
Папа: Убедись, что парень хорошо к тебе относится.
Айви: Не знаю, что я должна на такое ответить.
Папа: Я тоже. Просто я должен был это сказать.
– Пойдем, мы должны его спасти, – говорю я, спускаясь по лестнице через ступеньку. Кэролайн следует за мной по пятам. Когда я достигаю середины лестницы, до меня доносятся голоса. Я не слышала дверного звонка, так что мама, должно быть, следила за ним. Прекрасно.
– Как тебе работа тренером? – слышу я ее вопрос. Я ускоряюсь. Мои шаги такие громкие, что звучат, наверное, как лошадиные.
– Хорошо, хотя отличается от моих ожиданий. Быть с командой
