значения. Я знаю тебя.
Ее щеки вспыхнули, а взгляд опустился на банку в моей руке. Мгновение, два, три… И ее глаза наполнились слезами.
– Тебе нельзя здесь находиться, Хейли. Нельзя. Тебе нельзя входить.
– Тогда пойдем со мной, – настаивала я. – Я отвезу тебя за город. Мы съездим на денек куда-нибудь, спокойно поговорим в безопасном месте.
Она покачала головой:
– Нет. Я должна остаться здесь. К тому же у меня сегодня вечером смена. Тебе нельзя заходить.
Боль. Ярость. Печаль. Все эти эмоции смешались во мне, но среди них главной была тревога, глубокая, укоренившаяся тревога за мою сестру.
– Сара, тогда я приду к тебе на работу. Хорошо? Я буду прямо там. Мы будем такими же бандитками, как раньше.
Она скрестила руки на груди, но кивнула:
– Хорошо.
– Хорошо, – выдохнула я. – Он тебя бьет?
– Нет.
Почему-то меня это не успокаивало.
– Во сколько у тебя смена?
– Приходи в 10 вечера. – Голос Сары прозвучал чуть увереннее. – Но сейчас тебе нужно уйти. Все знают твою машину, Хейли. Он не терпит гостей.
Вот же… Чертов ублюдок!
– Я люблю тебя, – сказала я нежно и тише, чем я хотела это произнести. Я протянула ей банку газировки, и Сара неохотно взяла ее.
– Я тоже тебя люблю, – прошептала она и закрыла дверь.
Я на мгновение замерла. Как так получилось, что все стало настолько хреново? Я почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, борясь со жгучей болью, пока шла к своей машине.
Все разваливалось на части: моя жизнь, моя карьера, моя семья.
Я завела машину и почувствовала вибрацию телефона. Я вздохнула и вытащила его, ожидая увидеть сообщение от Кэма.
Неизвестный номер: Ты следующая.
Глава 16. Хейли
У меня перехватило дыхание. Руки задрожали, и за ними затряслось все тело. Я огляделась, ожидая увидеть его – монстра, тень, человека в маске и с пистолетом.
Но в тихих окрестностях Цитрус-Кова никого не было.
– Черт, – прошептала я дрожащим голосом.
Трудно поверить, что где-то поблизости был убийца, который охотился за мной.
Мой телефон звякнул снова.
Неизвестный: …
Пришло фото. Я решила не смотреть на него, по крайней мере, не раньше, чем приехала бы домой к Кэму.
Не раньше, чем я бы оказалась в безопасности.
Я почувствовала, что меня вот-вот вырвет, когда я завела машину и ускорилась настолько, насколько это было возможно, не думая о штрафе. Дорога до дома Кэма заняла у меня пятнадцать минут.
Я быстро припарковалась и распахнула дверцу. Он сидел на крыльце в своем кресле-качалке и улыбался.
Но когда он увидел меня, улыбка исчезла с его лица.
Он встал и подошел ко мне. Я споткнулась, и он подхватил меня в тот момент, когда я чуть не упала на колени.
Я всхлипнула, цепляясь за него.
– Что случилось? Ты в порядке, детка? – спросил он, крепко обнимая меня.
Перед глазами снова было лицо убитой девушки, ее кровь, то, как жизнь покидала ее тело, тот нож, мужчина в маске, который пообещал, что я буду следующей. Это прокручивалось в моей голове снова и снова.
Кэм поднял меня, крепко прижимая к себе. Через несколько мгновений он устроился в своем кресле-качалке, держа меня на коленях и покачивая взад-вперед.
Тошнота прошла, и дрожь прекратилась.
Я осознала, что он поет.
Мои глаза наполнились слезами, пока я слушала его мягкий и бархатный голос. Его объятия были нежными и крепкими. Я прижалась к нему, вдыхая его запах, а его грудь вибрировала в такт его песне.
И я поняла, что Кэм напевает «Ты – мое солнышко».
У меня вырвался тихий смешок, но он был прерван моими всхлипываниями. Если бы я могла вернуться в прошлое и рассказать себе, шестнадцатилетней, что однажды Кэмерон Хэрлоу будет укачивать меня на крыльце своего дома и петь колыбельную, я бы сказала себе, что сошла с ума.
Но я бы не хотела, чтобы было по-другому.
– Думаю, теперь я могу говорить, – прошептала я. Черт, я была в глубокой заднице.
– Ты не обязана, – нежно сказал Кэм, уткнувшись носом мне в макушку. – Пока не нужно. Мы можем просто посидеть здесь несколько минут. Я могу обнимать тебя вечно. Я защищу тебя от того, кто довел тебя до такого состояния.
Я растаяла в его объятиях, глядя на его двор. У него был прекрасный загородный дом, окруженный дубами. Не хватало только домашних животных и детей.
Я моргнула, удивившись тому, что эта мысль пришла мне в голову.
Мы могли бы состариться вместе…
Кэм продолжал петь и раскачиваться, пока я не почувствовала спокойствие, которого не ощущала уже целую вечность. Я снова глубоко вздохнула и посмотрела на него, обхватив ладонями его лицо. Кэм аккуратно подстриг бороду. Он нежно улыбнулся мне, хотя я видела тревогу в его глазах.
Подумать только, мужчина, который заставлял меня кончать той ночью, когда возвышался надо мной на диване и тянул за волосы, в этот момент держал меня на руках и пел мне. Это было странно и прекрасно.
– Ты же мое солнышко? – спросила я.
Он усмехнулся, продолжая качать нас.
– Моя бабушка всегда пела эту песню. Это была ее любимая колыбельная, и она всегда меня успокаивала. Несколько лет назад бабушка умерла.
Мне стало еще грустнее.
– Мне очень жаль.
– Она прожила долгую жизнь. Ей было девяносто восемь. Ее окружали шестеро сыновей и дочерей, восемнадцать внуков и несколько правнуков.
– Твоя семья замечательная.
– Хочу показать тебе наше генеалогическое древо. Ее инициалы тут, наверху, рядом с инициалами моего дедушки, которые он оставил очень давно.
Я улыбнулась Кэму.
– А ты моя та самая, – прошептал он, обхватив мое лицо ладонями и проведя большим пальцем по ямочке на моей щеке.
Я наклонилась и поцеловала его, полностью утопая в процессе, будучи неуверенной, что я смогу рассказать о том, что произошло.
– Я видела Сару. Я встречаюсь с ней сегодня вечером после работы, и мы собираемся поговорить. Я беспокоюсь о ней.
Кэм нахмурился, его брови сошлись на переносице.
– Я могу пойти с тобой.
– Нет, – сказала я. – Ну, может быть. – После этого сообщения я не была уверена, что хочу гулять ночью одна. Я была храброй, но не глупой. – После того как я поговорила с ней, я села в машину и получила сообщение. Есть еще одно, которое я не успела просмотреть.
Кэмерон замолчал.
– Где твой телефон?
– В машине.
– Черт, – пробормотал Кэм. Он поднял меня, усадил обратно в кресло и пошел к моей машине.
Я подтянула ноги к груди и
