как я падаю, и как падает моя лучшая подруга.
Не моя кровь залила пол; не мое тело пострадало от удара, который разорвал бы его изнутри; не мой мозг видел, как жизнь проходит перед глазами, не моя душа прощалась с теми вещами, с которыми я мечтала, когда была маленькой; не мои глаза, с усталостью, пытались закрыться и при этом оставаться открытыми с почти одинаковой силой, и не мое тело боролось между жизнью и смертью долгие секунды.
Это был ее момент... Момент моей лучшей подруги.
Элли.
— Нет... — я почувствовала, как шепот сорвался с моих губ.
Ее глаза следили за звуком моего голоса.
Ее последние силы сосредоточились на том, чтобы слегка повернуть голову, чтобы увидеть меня.
Она пыталась говорить, пыталась сказать мне что-то, и те последние не произнесенные слова стали тем, что будет преследовать меня всю оставшуюся жизнь.
Кровь начала капать из ее рта, и взгляд Элли изменился — вместо страха на ее лице появилась пустота, взгляд, как у мертвого человека, и все это произошло за считанные секунды. Она умерла практически мгновенно.
Без возможности попрощаться, без возможности обнять меня или свою семью... Ее смерть была почти мгновенной, смерть, которая, если бы не Джулиан, наступила бы через много лет... Смерть, которая унесла бы Элли в зрелые годы... с исполненными мечтами, с мужем, детьми, путешествиями, учебой, смехом, днями рождения, ссорами, поцелуями, встречами, воспоминаниями — со всеми теми вещами, которые мы все заслуживаем прожить. Но все это у нее забрали.
Ее жизнь. Полностью. Всего в семнадцать лет.
— Беги, Ками! — крик Тейлора вывел меня из ступора, в который я погрузилась за секунды, казавшиеся вечностью. Камера снова вернулась в нормальный режим, и все, что до этого было замедлено, вернулось, чтобы мучить меня еще больше, пока мой тело не отреагировало.
Я поднялась с пола, насколько могла, и использовала свою злость, свою боль, свою глубокую боль, чтобы убежать оттуда, свернуть за угол и перестать быть мишенью...
И когда я завернула в коридор, я его увидела.
Вот он был. Тьяго.
— Кам... — его губы произнесли мое имя, и от удара увидеть его живым я едва не замерла. Не знаю, как я добралась до него, не знаю, двигалась ли я вообще, я просто знаю, что его руки обвили меня, что его тело крепко меня держало, и вдруг я оказалась не в коридоре, где за несколько метров от меня звучали выстрелы, а в закрытом, маленьком, пыльном месте — в его объятиях... Черт, в объятиях Тьяго.
— Камила... — сказал он, держась за мои щеки, его глаза как будто запечатлевали мои черты. Его пальцы осторожно погладили меня, и я почувствовала, как мои глаза, едва успевшие моргнуть, как будто не могли отпустить образ Элли, начали фокусироваться... Они увидели его... его... любовь всей моей жизни, единственного человека, который мог бы собрать меня снова после всего этого насилия, отчаяния, крови и смерти.
— Она умерла... — смогла сказать я, не зная, сколько времени прошло в тишине.
Теперь, оглядываясь назад, я понимаю, что была в состоянии шока, знаю, что я была в этом состоянии долго, а он шептал мне успокаивающие слова на ухо, нежно и ласково гладил мою кожу, пока не вернул меня... Вернул из темного и страшного места, которое я бы еще хорошо узнала, место, которое стало бы моим укрытием, укрытием от грусти, смерти и отчаяния.
— Кто умер, моя жизнь? — спросил он, его голос был спокойным, но в глазах было беспокойство.
— Элли... — ответила я шепотом, почти не слышно. — Ее убил... Джулиан, он ее убил.
Потому что это был он. Я увидела его, когда оглянулась назад, когда почувствовала, что нам стреляют в спину... Это были не другие, другие занимались тем, что убивали тех, кто нам помогал, и тех, кто нас выдал.
Джулиан вышел откуда-то, где он прятался, и убил мою подругу, не думая ни о чем.
Я осталась жива... потому что его целью было не убить меня... Его целью, как он и говорил, было уничтожить всех, кого я любила.
— Тсс — сказал он, обнимая меня, и тогда я осознала, кто меня держит.
Я почувствовала его запах, его аромат, его тепло.
Я открыла глаза, отстранилась от него и посмотрела на него.
Тьяго был жив.
— Тьяго? — спросила я, не веря своим глазам.
— Да, дорогая... Это я, — сказал он, его глаза сияли от волнения. — Я так боялся, так боялся, что найду тебя... мертвой.
— Я не мертва, — перебила я его, пытаясь прийти в себя, пытаясь собрать свои чувства, пытаясь выкинуть из головы образ своей подруги и всех тех мертвых людей, чтобы сосредоточиться полностью на нем... Черт, если бы я только знала, что нас ждет...
— Тьяго, нам нужно выйти отсюда... Нас всех убьют... — на мой голос налегал страх, а в сердце была печаль.
Я подумала о Тейлоре... Сумел ли он сбежать? Смог ли он избежать этих двоих убийц, прежде чем Джулиан увидел его?
— Тейлор... — произнесла я, и почувствовала, как Тьяго замер. — Тейлор помог нам сбежать... Мы были в библиотеке, и некоторые из тех, кто был с нами, хотели нас выдать, хотели сдать нас, чтобы их освободили... Это было ужасно, Тьяго... Не знаю... Не знаю, жив ли он, он сказал мне только, чтобы я бежала, а потом... потом Элли...
— Тейлор жив? — спросил Тьяго, чтобы удостовериться.
— Он был жив... Был жив минуту назад, но...
И тогда я замолчала. Я перестала говорить не только потому, что Тьяго закрыл мне рот своей большой рукой, но и потому что я услышала, что кто-то есть снаружи.
Я посмотрела широко раскрытыми глазами на Тьяго, пока он не убрал руку от моего рта и жестом пальца не указал мне молчать.
— Хочу, чтобы их привели живыми, поняли меня? С остальными делайте что хотите, но этих троих... Их хочу живыми и полными сил, — приказал Джулиан.
Все мое тело содрогнулось, услышав его голос.
Последний раз, когда мы разговаривали, это было до того, как я узнала, что он меня обманывал, с нашей дружбой, с его скрытой гомосексуальностью... с чем угодно.
Этот парень был психом, он сошел с ума, и то, что он сказал дальше, почти довело меня до полного краха.
— Мы не могли найти мальчишку, Джулс,
