подает голос и говорит перестроиться на восточное шоссе 401. Еду по знакам и надеюсь, что уже необязательно отвечать.
– Миллер?
– А?
– Ты ответишь или как?
– Было весело. Это все, что я скажу.
– Вот дерьмо, не дала, что ли? Представляю, насколько несчастны твои яйца. – Он достает телефон.
– Ты что делаешь? – На трассе сумасшедший трафик, люди пересекают полосы не глядя. Стоит куча ограничительных знаков, но мудаки летят под сто сорок, подрезают, и всем, кто сзади, приходится бить по тормозам.
Рэнди печатает большим пальцем, звук клавиатуры не отключил, так что я слышу каждое раздражающее нажатие.
– Пишу Лэнсу.
– Нахрена?
Он перестает печатать и говорит:
– Потому что я проиграл ему ящик пива.
– Проиграл?
– В споре. – Рэнди опять нагло улыбается.
– Споре?
– Ага. Мы поспорили на ящик пива, что ты уломаешь Санни на секс; он ставил на то, что ты струсишь.
Я хлопаю по телефону ладонью и выбиваю его из рук Рэнди на пол. Параллельно выкручиваю руль и перестраиваюсь на соседнюю полосу. Девка на спортивном «БМВ» сигналит мне и вопросительно вскидывает руки.
– Ты сдурел? – Он пытается поднять телефон, но я удерживаю его вытянутой рукой.
– Напишешь ему хоть слово, и я брошу тебя на обочине.
– Понял, понял. Мужик, что происходит? Что у вас случилось? Поссорились? Я-то думал, ты ее успокоишь, с фанатками у тебя это шикарно работает.
– Она не фанатка. – Он меня раздражает.
– Я знаю.
Я провожу по волосам ладонью и бросаю на Рэнди взгляд.
– Хотите делать ставки на своих потаскух – о'кей. Но Санни в это не впутывайте. Она не шлюха какая-нибудь, которой я присуну и забуду.
Я убираю руку, и Рэнди ерзает по сидушке.
– Да я-то понимаю, но ты же знаешь Лэнса – с ним все превращается в игры.
– Я-то думал, всем уже очевидно, что у нас с Санни все серьезно.
– Конечно. Если тусишь с девушкой уже три месяца, понятно, что рассчитываешь на что-то серьезнее простого секса. – Он отворачивается к окну и почесывает бороду. – Ну, я по себе сужу.
Я молчу. Рэнди возится с радио и выбирает станцию по вкусу. Ему нравится кантри.
Буду честен: я знаю, что не стоит ничего говорить, но Рэнди прав – я ждал этого момента несколько месяцев. Я не могу в деталях рассказывать все Вайолет, потому что это было бы неловко и странно. Конечно, она для меня типа девчачья версия Рэнди, но без образа жизни шлюхи и прибора в штанах. Да, мы родственники только на бумаге, она моя сводная сестра, мы хорошо общаемся, но все-таки мы родственники. Это слишком даже для меня. Рэнди – мой лучший друг, и мне сложно избавиться от привычки все ему рассказывать. Я должен доверять ему, верить, что он никому ничего не скажет.
– Лэнсу ни слова.
Рэнди забывает про радио.
– Обещаю. Слово скаута. – Он поднимает два пальца[7] и довольно улыбается.
– Я серьезно.
– Прости, я тоже. Обещаю, я не проболтаюсь – ни Лэнсу, ни кому-то другому.
– Санни злилась, когда я приехал, но мы поговорили и разобрались.
– Так тебе перепало?
Я улыбаюсь, и это уже красноречивый ответ.
– Я так и знал! Ты должен мне пиво, козлина. И как оно? Она же типа преподает йогу, да? Уверен, что она круче любой порнозвезды. Ты поставил ее в мостик и… – Он жестко толкается вперед бедрами.
Хочется ударить его по лицу. Шикаю.
– Прости, прости, друг. Я пересек черту. – Рэнди похлопывает меня по плечу. – Я просто рад, что ты не зря столько по ней сох!
Понимаю, ему хочется подробностей. До Санни я бы все описал ему в 3D. Фанатки сами постоянно разбалтывали детали – иногда раздувая до невозможности, – так что казалось справедливым, если и мы их обсудим. Странно, короче. До этого момента я думал, что нормально таким делиться, но зная, что Санни не будет ничего рассказывать в интернете о нашем секс-марафоне длиной в два дня, мне тоже хочется промолчать.
– А ты как? Как прошли твои выходные? – перевожу я тему.
– Лэнс разошелся. Ты знаешь, как это бывает. Пригласил кучу народу. Целую толпу девчонок. Сегодня утром он выглядел очень помято.
Это не ответ. Я другого ждал от Рэнди. Обычно он с радостью все детально описывает. Сейчас он просто какой-то раздраженный.
– Наташа злилась? – Я решаю прощупать, что он думает об этом.
– Еще бы. Такую дедовщину устроила. Лэнс аж блевал. Эпично, короче.
Я бью по тормозам, потому что мужик впереди тоже резко тормозит. Впереди целое море красных огней и ряды грузовиков с гигантскими колесами. Мы как будто бы на гонках монстр-траков. Середина воскресенья. Мы в Канаде, тут повсюду бесконечные просторы, а мы застряли в пробке, стоим жопа к носу. Не понимаю.
– Как думаешь, между ними что-то есть?
– Между Ташей и Лэнсом? Он с ней флиртует, как и со всеми, у кого есть сиськи. Со стороны Таши было бы глупо западать на него. С Лэнсом весело, но он идиот. А что? Таша что-то тебе говорила? – Рэнди снова тянет руки к радио.
– Нет, просто догадки.
Рэнди вечно суетится. Если бы я знал его похуже, решил бы, что он постоянно под чем-то. Но нет. Мне кажется, он в школе даже травку не пробовал. Он стучит пальцами по коленкам и подпевает.
И вдруг перестает барабанить.
– Ты знаешь, может, ты и прав.
– Насчет Таши и Лэнса?
– У него сильно испортилось настроение, когда она ушла; он развонялся, что она даже не попрощалась и уделяла ему мало внимания на тренировке. Я-то подумал, что это его типичное похмельное состояние, он ничего такого не делал, просто бесил всех. Но с этого момента вечеринка начала разрастаться. Он опрокидывал шот за шотом. Потом уединился с белым другом. Провел там где-то час-два, обзвонил половину своих девочек, а потом продолжил напиваться. Я сбавил темп, боялся, что он в драку ввяжется, да и летать с похмельем – это кошмар.
Лэнс легко выходит из себя на льду и еще легче, когда он пьяный и кто-то говорит то, что ему не нравится. У меня тоже такое бывает, но с Лэнсом все совсем плохо. Наверное, потому что он рыжий.
– Где-то часов в восемь он отрубился, и я подумал, что на этом все, но в полночь он встал и продолжил. Когда я уезжал утром, он спал. Надо ему потом позвонить, узнать, как дела.
Иногда я волнуюсь за Лэнса, сможет ли он взять себя в руки. Он уже два года в спорте, а все еще ведет себя как
