взрывной новичок. Глупо проматывает деньги на вечеринки и коллекцию машин. Наверное, если бы не Вайолет, я делал бы так же. Она выдает мне деньги, чтобы я не тратил свои сбережения на бессмысленную ерунду. Хотя я все равно умудряюсь покупать такое. Просто реже. А вечеринок не устраиваю, потому что живу в квартире. Дружить с Лэнсом – значит проживать эти вечеринки без последствий в виде денежных трат и бардака.
– А что девочки, которые с нами приехали?
– Которые?
– Из бара.
Рэнди все равно меня не понимает.
– Ну хотя бы та, что была на фотках с членом у меня на лбу. Из-за которой начались проблемы с Санни.
– А-а, понял. Лэнсу было за это стыдно.
Не настолько, чтобы извиниться, но это и не в стиле Лэнса. Он не умеет извиняться. Он живет так, будто мир вращается вокруг него. Еще одна причина, по которой я подозреваю, что много сезонов он с нами не продержится. Он не командный игрок. А это важно в профессиональном хоккее.
– Так что с ними в итоге?
Рэнди пожимает плечами:
– Кто знает.
– Одна из них знала Лэнса раньше.
Я перехожу на канадский акцент, и Рэнди это замечает.
– Вы прям с Санни притерлись, – хмыкает он.
На автомате говорю:
– И потерлись.
Рэнди смеется:
– Смотри не ляпни такое при Уотерсе, а то он твои яйца оторвет и пустит на шайбы. А что ты имеешь в виду под «знала раньше»? В тот вечер все с ним очень близко познакомились.
– Девушка, которая оттирала член с моего лба, сказала, что они вместе ходили в школу.
– Правда? Она была ничего. Он ее трахнул, кстати?
– Не-а. Он спал с Вареничком. Думаю, он ее не узнал. Она сказала, что была младше, но ее сестра как-то притащила ее на вечеринку и их с Лэнсом заперли в гардеробной вдвоем.
– Ничего себе! Ты ему расскажешь?
– А зачем? Ему будет плевать. Плюс она мне понравилась. Мне как-то жалко, что он в итоге спал с ее подружкой.
Рэнди осуждающе кряхтит.
– Да, это как-то низко. Как ее звали?
– Поппи.
– А фамилия?
– А фиг знает. Просто Поппи. Я бы спросил Лэнса, но он по-любому не помнит. Короче, она была хорошей, точно не шлюшка. С Лэнсом у нее был первый поцелуй.
– Какой отстой. – Рэнди откидывается и смотрит в окно, постукивая пальцами по губам. – Знаешь, а я даже не помню свой первый поцелуй. У меня было столько девушек. Я уже и не запоминаю.
Он не хвастается. Ему грустно.
Основные правила
Как только мы выезжаем за пределы Торонто, пробка рассасывается. Когда съезжаем к Мускоке с главной трассы, машин уже вообще почти нет. К лагерю подъезжаем к обеду, когда дети заняты тем, что набивают рты едой. Мы с Рэнди заехали по пути в ресторанчик, и каждый съел по шесть бургеров, так что мы не голодные. Я уже волонтерил в подобных местах и знаю, сколько и чем здесь кормят.
Я бы не сказал, что все плохо. Обычная лагерная еда. Готовят ведрами для детей, не сильно избалованных изысканными блюдами. В настоящих хоккейных лагерях все по-другому. Там ребята играют по четыре-шесть часов в день. Так тренируются будущие игроки НХЛ. А еще там все охренеть как дорого, так что еда лучше, и ее больше. Нельзя экономить на еде для подростков, если они играют так, будто проходят отбор в профессиональную команду.
Этот лагерь не такой. Здесь у детей жизнь не вращается вокруг попадания в ААА[8]. Да, у некоторых действительно есть потенциал, но большинство приезжают просто потому, что им нравится хоккей. Лагерь целиком зависит от благотворительности; часть детей спонсирую я, часть – другие организации, работающие с малоимущими семьями и детьми с особенностями. Некоторые из гостей этого лагеря могут и не дожить до пубертата. Поэтому я их и выбрал. Никто так не ценит – и не заслуживает – радости жизни, как человек, который знает, что у него есть срок годности.
Вожатая проводит нам инструктаж. У нее глаза расширяются, когда мы рассказываем, кто такие и зачем приехали. Паркуемся на парковке для сотрудников. Из главного зала выходят две девушки в шортах и футболках лагеря, на которых написано «ВОЖАТЫЕ». Рэнди с широкой улыбкой смотрит, как они бегут по траве к домикам.
Здесь есть разделение на лагерь для мальчиков и для девочек – так часто делают. Пацаны живут на юге озера, а девочки – на севере. Главный зал посередине, едят все вместе. В течение дня проводят совместные мероприятия, но по вечерам, ближе ко сну, всех разгоняют по своим домикам. Зоны разделяют домики вожатых, чтобы проще было следить за соблюдением границ. В пятницу будет вечеринка, настоящий праздник подростковых гормонов, где все будут тереться друг об друга и пытаться слинять в лес.
Я блокирую двери прежде, чем Рэнди успевает выйти из машины, и оставляю на кнопке большой палец.
– Предлагаю установить на эту неделю основные правила.
– А? – Он не слушает, потому что пялится на девчачьи попы.
– Правила. Послушай меня! – Я щелкаю перед его лицом пальцами. – Младшим вожатым по шестнадцать-семнадцать. Старшим от восемнадцати. – Я это знаю, потому что Эмбер зачитала мне программу, когда я впервые сказал ей, что буду волонтерить здесь, а не в серьезных хоккейных лагерях. – На территории действует строгий запрет на отношения.
Рэнди хмыкает.
– А кто-то соблюдает эти запреты?
– Будь серьезней.
– Ты помнишь наши лагеря? Я – да. Там всегда начинался секс-турнир без правил.
– Это не такой лагерь, и мы не отдыхающие, мы волонтеры. Не хочу жалеть, что позвал тебя.
Из зала выходит группа из четырех девушек: на одной из них футболка вожатой, остальные в обычной летней одежде.
– Как понять, она старшая вожатая или младшая?
– Спроси.
– Круто. Погнали. – Он дергает за ручку двери.
– Я еще не закончил. Если планируешь переспать с вожатой, то выбери одну.
– Одну? – У него такой вид, будто сейчас башка лопнет.
– Да. Одну. Они все друг друга знают. Наверняка ездят сюда с раннего детства. Они будут все друг другу рассказывать, и, если ты перетрахаешь половину из них, меня больше сюда никогда не позовут. Мне не нужна драма.
– Значит, одна. – Он хрустит костяшками и разминает плечи, будто готовится к бою. – Ладно. Думаю, я справлюсь.
– Выбирай с умом, похотливые яйца.
Я отпускаю кнопку блокировки, Рэнди выходит из машины, потягивается и опирается на дверь, любуясь очередной группкой подростков. Одна из вожатых катит ребенка-колясочника. Рэнди бросается на помощь прежде, чем
