из Англии. Она уже скоро возвращается. – И, не давая ей возразить, Уитмен сменил тему: – Не пора ли вам навестить ту женщину в Коломбе?
– Нет, рано, – сказала Стелла, – нужно подождать еще два дня.
глава 21
Костер
Наконец эти два долгих дня прошли. С утра Люси поджидала Стеллу у магазина.
– Я прямо спать не могла, – она беспокойно переступала с ноги на ногу, – сегодня мы найдем картины Викторины. Я это точно знаю.
По пути к метро Стелла попыталась умерить пыл девочки.
– Все это было очень давно, и ее мама – глухая старушка – вряд ли вспомнит что-то о людях, которые жили в доме до нее. – Стелла понимала, что убеждает не только Люси, но и себя. Если сейчас все зайдет в тупик, они окажутся в той же точке, с которой начинали. И что тогда?
Но серьезно, велика ли вероятность того, что пожилая женщина вспомнит что-то о прежних жильцах? Прошло больше пятидесяти лет! К тому времени, как они добрались до Коломба, Стелла убедила себя, что они впустую тратят время.
Но Люси, полная оптимизма, нетерпеливо постучала в дверь мадам Бонне. И снова к ним вылетела маленькая собачка, а следом вышла ее взволнованная хозяйка.
– Извините за мой английский. – Мадам Бонне пригласила их на кухню, усадила за маленький белый столик и налила свежего лимонада из запотевшего стеклянного кувшина. – Я, – у нее и в самом деле был очень сильный акцент, – попробую рассказать вам, что помнит maman.
Так она что-то помнит! У Стеллы екнуло сердце.
– Вы можете говорить по-французски, – предложила Люси, – я переведу.
Мадам Бонне вздохнула с облегчением.
– Maman была еще совсем ребенком, когда они приехали сюда, в Коломб, но она помнит слухи, которые ходили тогда.
Она неопределенно помахала рукой в воздухе.
– А картины… – сказала Стелла. – Спроси, видела ли ее мать картины.
Мадам Бонне покачала головой.
– Мне жаль.
Ее родители купили дом после того, как умерла компаньонка Викторины. Поскольку у нее не было ни детей, ни родственников, соседи просто приходили и забирали, кто что хотел.
– Что запомнилось maman, – продолжала мадам Бонне, – так это огромный костер, на котором сжигали все, что осталось. Она помнит, как кто-то бросил в огонь скрипку, а ей было ужасно жаль, она хотела выхватить ее, пока не поздно, и забрать себе. И еще она помнит, что костер вспыхнул и пламя поднялось очень высоко, когда в него бросили картины.
– О нет! – Стелла побледнела. – Они сожгли картины?
Мадам Бонне равнодушно пожала плечами.
– Да кому они нужны.
Увидев, насколько Стелла потрясена, она коснулась ее руки, определенно желая помочь.
– Знаете, maman напомнила мне про старого месье Пуату. – Она кивнула в сторону здания, стоявшего через три дома. – Ему, наверное, сто лет в обед, и всю жизнь он прожил здесь. Может, он что-то помнит. Почему бы вам его не расспросить?
Удрученные, они медленно плелись по улице. День, который казался таким многообещающим, померк. Как можно было сжечь картины Викторины?
– Может, все-таки спросим? – умоляюще прошептала Люси.
– Давай спросим, – сказала Стелла. – Раз уж мы здесь.
Месье Пуату шел к двери долго. Они слышали его медленные шаги, потом дверь протестующе заскрипела, и показался маленький хрупкий человек с редкими седыми волосиками на почти лысой голове.
– Oui? – В высоком писклявом голосе сквозило недоверие. Он не пригласил их войти.
Люси самым умильным голоском спросила, не помнит ли он женщин, которые когда-то жили в доме мадам Бонне. Нет, покачал головой старик, никого он не помнит. У Стеллы упало сердце. Но тут у него вырвался странный звук, и он засмеялся, так широко открыв рот, что стало видно – он почти беззубый.
– Mais je me souviens du grand feu…
Люси перевела:
– Он помнит большой костер.
Подняв дрожащую руку, старик показал на дом по другую сторону жилища мадам Бонне. Люси переводила его слова.
– Моя подруга Мадлен, которая жила вон там, все повторяла, что хочет взять себе картину. А я ее подначивал – пойди да возьми, и представляете, она это сделала! Такая храбрая была девчонка. Выхватила ее из костра как раз в тот момент, когда полотно собиралось загореться.
– Спроси, вдруг она до сих пор там живет! – Стелла была так взволнована, что выкрикнула эти слова.
Мужчина покачал сверкающей лысой головой.
– Умерла она. Давно умерла. – И он принялся рассказывать долгую и унылую эпопею.
Насколько Стелле удалось понять, история касалась дома. Он много лет пустовал, но теперь там поселился какой-то молодой американец, у которого явно было больше денег, чем здравого смысла.
– Рабочие! – восклицал старик. – И опять рабочие. Это продолжается днем и ночью! Облака пыли, а шум такой, что собственных мыслей не слышишь. Меня он не послушает. Но вы, – он ткнул пальцем в Стеллу, – американка. Уж договоритесь как-нибудь с соотечественником!
– Он просит, – перевела Люси, – сказать тому парню, чтобы был повнимательнее к соседям.
– А нам, – сказала Стелла, когда они направились к дому молодого американца, – нужно спросить, не нашел ли он картины. Раз Мадлен вытащила одну из огня, она вполне может оказаться в доме.
Люси радостно подпрыгнула.
– Конечно! – воскликнула она. – Я уверена, что мы прямо сейчас найдем картину Викторины!
Когда они снова поравнялись с домом Бонне, девочка указала на окно. Занавески колыхались.
– Смотри. Она за нами подглядывает.
Стелла чувствовала на себе взгляд мадам Бонне. Старушка явно следила за тем, как они шли к двери американца.
Им открыл молодой человек, темноволосый, в клетчатых брюках и рубашке поло. За его спиной в доме было темно, и он щурился от яркого солнца.
– Простите, что мы вас побеспокоили, – Стелла радовалась, что на этот раз ей не придется полагаться на перевод Люси, – но сосед посоветовал обратиться к вам…
Парень вздохнул.
– Старик Пуату? Что ему еще понадобилось? Вечно он жалуется, старый брюзга. – Он протянул Стелле руку. – Том Уайт. Заходите. Расскажете, что за ужасное преступление я совершил на этот раз.
Он провел их внутрь, и Стелла растерянно огляделась. Пол был покрыт опилками, а со стен свисали лохмотья старых обоев. С деревянной каминной полки почти содрали краску. Мебели не было, посередине комнаты лежала циркулярная пила. Стелла обошла гостиную, заглянула в другие комнаты, но все они были примерно в одинаковом состоянии. Дом был голым, совершенно голым. Если здесь когда-то и были картины, то сейчас их тут явно не было.
– Дом уже был пустым, когда вы его купили? – спросила Стелла.
– Какое там… – Том всплеснул руками. – Тут все было завалено хламом. Жуткое барахло и старье, прямо гробница какая-то. И в воздухе стоял кошмарный старушечий запах, понимаете, о чем я? Мне аж плохо стало, так
