что первым делом я позвонил в «Гудвилл» – или как он тут у них называется – и попросил все забрать.
– Все? – Стелла была придавлена горем. Все кончено. Рухнула последняя надежда.
– Да. Но вы так и не сказали, зачем старикан вас прислал.
Стелла едва слышала его. Она чувствовала себя опустошенной. Что теперь? Они нашли Викторину, но уперлись в тупик. Как быть дальше? Сдаться? Может, это знак, что ей пора возвращаться домой? А есть ли вообще у нее дом?
– Я спросил, – Том Уайт посмотрел на нее странно, как будто подозревал, что у посетительницы не все дома, – чего от меня хотел старик?
– Просит, чтобы вы поменьше шумели.
Том рассмеялся.
– Тогда ему повезло. Две недели назад я поднялся на чердак, и что же я там обнаружил? Еще одну гору хлама! Ребята из благотворительной организации туда даже не заглянули. Я хотел снова их вызвать, но сегодня из Калифорнии приезжает моя девушка, а она обожает всякое старье. Пока она будет здесь, мы покопаемся в этой рухляди. Так что можете передать старику Пуату, что несколько дней у меня будет очень тихо.
– А какого рода хлам? – в душе Стеллы забрезжила слабая надежда.
– Ну, сами знаете. Сундуки, набитые бельем. Старые поломанные игрушки. Немного столового серебра. Но это лотерея, на самом деле. В первый день, когда я туда забрался, я нашел несколько картин, а вчера откопал невероятное зеркало.
У Стеллы забилось сердце.
– Картины? Вы нашли картины? Какие?
– Да в общем тоже всякое старье. Пейзажи. Виды Парижа. Пара портретов. Старушка, похоже, была коллекционером, но особым вкусом, по-моему, не отличалась. Я отнес все это добро на блошиный рынок в Порт-де-Ванв.
* * *
Пытаясь сдержать волнение, Стелла спросила с равнодушным видом:
– И кому вы их продали?
Том Уайт пожал плечами.
– Я просто прогулялся по рынку и наткнулся на прилавок, где были выставлены старые картины. Продавец сказал, что ни одна из моих не имеет ценности, но, возможно, у него получится пристроить хоть что-то.
Он смущенно улыбнулся.
– Слушайте, не хочу показаться грубым, но вот-вот приедет моя девушка, и я хочу успеть немного прибраться. Можете передать этому старому зануде, что некоторое время он будет наслаждаться тишиной и покоем.
глава 22
Лунные рыболовы
– Значит, теперь вы с Люси будете бродить по Порт-де-Ванв, – ворчливо заключил Джордж, когда они вернулись в книжный. – Рынок работает только по выходным, так что идти нужно завтра. Могу я дать совет?
Стелла была удивлена. Это было так не похоже на него – спрашивать, а не просто выдавать рекомендации. Она кивнула.
– Картины могли уже уйти, время играет против тебя. Позвони Жюлю. В Париже никто лучше него не знает рынок произведений искусства. Он может подсказать дилеров, которые специализируются на старой живописи. И если твои картины проданы, он сможет разузнать, где они.
– Но мы ведь даже не знаем, Викторина ли их автор. Их кто угодно мог написать!
– Почему ты так упираешься и не хочешь обратиться к Жюлю? – Уитмен уставился на нее, подняв кустистые брови.
– Я даже не уверена, что он в Париже. – Она и сама слышала напряжение в своем голосе. – Мы не виделись почти две недели, и он собирался в Лондон.
– Просто позвони ему, – упрямо повторил Уитмен. – Ты у него в долгу! В конце концов, это была его идея, так что нужно как минимум рассказать, что ты нарыла. – Он бросил на нее проницательный взгляд. – А почему ты так упираешься?
Стелла знала почему: ей совершенно не хотелось покидать улицу Кристин, но она твердо решила съехать оттуда, как только вернется хозяин. У нее не выходили из головы слова мадам Греко. «Еще одна» – о чем это? И все же Уитмен прав: она должна сообщить Жюлю то, что они выяснили. Стелла подошла к телефону и с облегчением услышала высокий, довольно резкий голос, явно не принадлежавший Жюлю. Может, это секретарь?
– Месье Делатур отсутствует, но я непременно передам ему ваше сообщение.
Мужской голос звучал отстраненно, вежливо, официально.
– Пожалуйста, скажите ему, что я, возможно, нашла картину Викторины Мёран.
– Я сообщу ему.
– Он в Париже?
– К сожалению, я не могу вам этого сказать.
Когда Стелла пересказала разговор Уитмену, тот возмущенно фыркнул.
– Но если он в Париже, то явится сегодня же к вечеру. Сегодня пятница, так что завтра он захочет первым делом отправиться на рынок.
Как оказалось, Уитмен недооценил друга: тому потребовалось всего сорок три минуты, чтобы добраться до магазина. Стелла в Детской комнате читала с Люси и так увлеклась, что не сразу заметила присутствие Жюля. Взглянув на его удлиненное лицо, шелковистые серебряные волосы и выразительный рот, она снова поразилась, как сильно он похож на рисунки Модильяни. Она успела забыть, какой он красивый.
– Мне нравится ваша стрижка, – были первые его слова. Потом он протянул обеим по персику. – Из моего сада. Теперь расскажите о ваших приключениях.
– Я помогала! – заявила Люси. – Я хочу сама рассказать.
Она была хорошей рассказчицей, а сварливого месье Пуату изобразила очень похоже и смешно.
– И вы пошли в дом женщины, которая вытащила картину из костра?
Люси кивнула.
– И дяденька, который там живет, сказал, что нашел несколько картин на чердаке. Только они ему не понравились, и он отнес их на блошиный рынок в Порт-де-Ванв.
– Порт-де-Ванв? Ты уверена?
Стелла и Люси переглянулись.
– Ну да. – Люси пожала плечами.
Стелла кивнула.
– Он так сказал.
– Что ж… мне жаль вас огорчать, но тогда они вряд ли принадлежат кисти Викторины.
– Я и не надеялась, что это ее картины. – Стелла попыталась скрыть разочарование.
– Возможно, конечно, – возразил Жюль, явно пытаясь не лишать ее надежды, – этот молодой человек – полный профан, который ничего не смыслит в искусстве… Когда люди предполагают, что у картин есть хоть какая-то ценность, они едут не в Ванв – это просто барахолка для хлама. Хорошие картины, которые хоть чего-то стоят, везут на большой рынок в Клиньянкур. Это крупнейший антикварный рынок в мире.
– Нет, он точно назвал Ванв, я уверена, – твердо сказала Стелла.
– Тогда я сказал бы, что наши шансы найти картины – кто бы их ни написал – довольно высоки. Мало кто из серьезных арт-дилеров имеет дело с Ванвом. Тем не менее чем раньше мы там окажемся, тем лучше. Мы с Полем заберем вас завтра в шесть.
– Я тоже поеду, – сказала Люси.
– Ну, конечно, ты едешь с нами, – серьезно ответил Жюль.
* * *
Они отправились в путь, когда утреннее небо было еще жемчужно-розовым, и в нем бледным пятном висела луна. Жюль указал на нее.
– Парижских
