когда я признаю свое поражение, – особый вид наслаждения.
Я одновременно падаю и парю. Взлетаю в небеса и погружаюсь в океан обжигающей страсти. Где-то между нами невидимый хирург накладывает швы, соединяя наши сердца: ряд вертикальных стежков из вечного шелка, которые затягиваются все туже и туже.
Я зарекалась когда-либо снова испытывать это чувство, и все же я влюблена.
Но верю ли я в любовь?
И есть ли вообще разница между этими понятиями? «Влюбленность» и «любовь»?
Джулиан выкраивает время для наших свиданий из мельчайших зазоров в перегруженном расписании: будь то ужин в ресторане, прогулка в парке или любование рождественскими декорациями города. Я пытаюсь подтолкнуть его к регулярным занятиям, но чаще всего оказываюсь под ним на диване, где мы обсуждаем, готова ли я позволить ему раздеть меня и отдаться его желаниям.
Но я не готова.
И возможно, никогда не буду готова.
Быть может, я безвозвратно сломлена.
На Рождество нас разделяют тысячи километров: я лечу домой, к своей семье, а он к своей. Но мой телефон почти не умолкает от его сообщений и сообщений от Тори, рассказывающего о своих приключениях. На последней фотографии Джулиан стоит в баре на пляже, показывая большим пальцем на табличку за спиной: «Мы подаем только „Маргариту“. Соль 24/7».
Джулиан: Нашел это. Напомнило мне о тебе.
– Чему ты там улыбаешься, ангелочек? – спрашивает мама.
– Снимку Джулиана. Он такой милый.
Мама прижимается ко мне на диване, заглядывая в телефон, жуя стебель сельдерея. Мои родители на детоксе и питаются исключительно зелеными продуктами, хотя я подозреваю, что папа тайком балуется зелеными «Скиттлз».
Она охает:
– О. Он действительно очень милый.
Я ухмыляюсь, глядя на Джулиана, и боковым зрением чувствую, как меня прожигает взгляд мамы.
На ее губах играет мягкая улыбка.
– Он хорошо к тебе относится?
Я киваю:
– Джулиан замечательный.
– Будь осторожна, детка. После прошлого раза…
Ледяная вода воспоминаний грозит прорвать дамбу моего неустойчивого душевного равновесия, и я останавливаю ее.
– Знаю, мам. Я не хочу сейчас говорить о Мэтте.
Мысли о нем как пощечина – напоминание о том, что мне не хватает той части мозга, которая отвечает за правильный выбор мужчин.
Джулиан идеален, но что произойдет, когда…
Мама вздыхает:
– Пойдем печь сахарное печенье.
Смеясь, я иду за ней на кухню:
– Я думала, ты на детоксе.
Она отмахивается:
– Просто добавлю туда зеленый пищевой краситель.
Оставшись одна в комнате, я выкручиваю тюбик помады цвета «вызывающий красный» и встречаюсь взглядом со своим отражением. Легкая улыбка трогает мои губы, когда я наношу помаду, а затем сбрасываю с себя кофточку и красный бюстгальтер. Устроившись лицом вниз на краю кровати, я убеждаюсь, что все интимные места надежно скрыты, и делаю селфи. На фотографии бюстгальтер висит на тонкой бретельке, зажатой между моими пальцами. Не дав себе передумать, я нажимаю «отправить».
Я: Нашла это. Напомнило мне о тебе.
Три точки появляются и исчезают на экране трижды, прежде чем наконец приходит ответ.
Джулиан: Откуда ты знаешь, что я ношу красные бюстгальтеры?
Я: Безумная догадка.
Джулиан: Ты такая горячая, Грейс.
Волна жара прокатывается по моему телу, сосредоточившись внизу живота.
Джулиан: Знаешь, что бы я с тобой сделал, если бы ты позволила?
– Бог мой, – шепчу я. По коже пробегает электрический разряд. – Что мне на это ответить?
– Скажи ему, чтобы он это описал.
Что? Нет!
Похотливая ведьма в моей голове – настоящая стерва.
Я: Ты заставляешь меня краснеть, Джулиан.
Я: Пожалуйста, не присылай фото члена.
Джулиан: Ха-ха.
Джулиан: Нет. Я знаю, что нравится моей девочке.
Он отправляет фотографию моих карточек, и я падаю на кровать от смеха.
Январь, второй год обучения
Холодный январский вечер должен был бы удержать меня от короткого платья, но я непрактична, а еще мне хочется, чтобы Джулиан увидел мои ноги. В конце концов, у платья длинные рукава, и мы всю ночь проведем в помещении.
Плевать.
Поднимаясь по лестнице, я испытываю сильнейшее волнение. Нервы трепещут в груди, словно бабочки с острыми крыльями, стремящиеся вырваться на свободу. С начала года мы с Джулианом почти не виделись из-за его ночных смен в Винсенте и моих дневных в ТУМЦ.
Я предвкушала вечер наедине, но Алеша настояла на групповой терапии. Поэтому я сказала Джулиану, что приду пораньше.
Дверь распахивается почти сразу после моего стука. Фирменный взгляд с этой его «улыбкой без улыбки» обжигает меня. Темные глаза мерцают, как звезды в безлунной ночи. И, не в силах сопротивляться притяжению, я в нем тону.
Дверь закрывается за моей спиной, и Джулиан обхватывает рукой мой подбородок, приподнимая его.
– Привет, – шепчет он, прежде чем коснуться моих губ легким поцелуем, от которого пульс взлетает до небес.
– Привет, – выдыхаю я, и мой голос дрожит.
Он берет меня за руку и тянет на кухню. Столешницы завалены ингредиентами для «Крови единорога».
– Здесь целая гора лаймов, – замечаю я.
Он улыбается.
– Мы собираемся много выпить.
Я усмехаюсь, наблюдая за тем, как он берет лайм и разрезает его пополам.
Перебирая пальцами бутылку «Патрон Силвер», я стучу блестящими золотыми ногтями по стеклу.
– А ты не думал попробовать цитрусовую водку?
Он удивленно вскидывает бровь.
– Что?
– Ну, я имею в виду…
– Экспериментируй в свое свободное время, Роуз, – ухмыляется Джулиан.
Мое притворное возмущение вызывает у него смех.
Я запрыгиваю на столешницу рядом с его рабочим местом, и он бросает быстрый взгляд на мои ноги. Меня охватывает удовлетворение.
– Нет ничего лучше совершенства, – говорит он.
Я сдерживаю улыбку, наблюдая, как он возвращается к разделочной доске. Его сильная рука с длинными тонкими пальцами уверенно сжимает нож. Джулиан быстро и точно разрезает лайм пополам, бросает одну половинку в соковыжималку, наполняя мерный стакан свежим соком, и повторяет то же самое с другой. Его движения отточенны, быстры и эффективны.
У этого мужчины золотые руки.
Внутри меня просыпается незрелый подросток, призывающий меня хлопнуть его по плечу и захихикать.
Боже, я ужасна во флирте. Как, черт возьми, мне вообще удалось заполучить такого мужчину?
Прочищаю горло.
– Где ты этому научился? – спрашиваю я, стараясь звучать непринужденно.
Джулиан нарезает еще один лайм.
– У моей бывшей. Она была… сложной, но делала отменные коктейли.
Я нервно тереблю подол платья, отчаянно убеждая себя в том, что меня совершенно не волнует, с кем он был до меня.
– Когда вы расстались?
Джулиан откладывает нож и поднимает на меня свои темные глаза.
