между нами, не сводя с меня глаз.
– Скажи то, что собиралась сказать, – шепчет он.
Я мягко улыбаюсь, слегка наклоняя голову.
– Я просто хотела напомнить тебе, что тебе скоро станет лучше и что прошло всего несколько дней. Ты скоро выйдешь отсюда и вернешься в кампус.
Его пристальный взгляд скользит по мне, и он крепче сжимает мою руку.
– Это единственное, чего я не жду с нетерпением.
Я наклоняю голову, размышляя, как лучше всего снять повязки.
– Возвращения на учебу?
– Необходимость уезжать. От тебя.
Мои глаза устремляются на него, но я быстро опускаю их на его бинты, пытаясь скрыть улыбку, которая вот-вот сорвется с моих губ.
– Такой подлиза.
Мейсон тихо усмехается и нерешительно отпускает мою руку.
– Хорошо, – говорю я, кивая и рассматривая бинты на его теле. – Я так понимаю, мы снимаем повязки?
Мейсон глубоко вздыхает:
– Думаю, пора, да. Я начинаю чувствовать свой собственный запах. Довольно мерзкий.
– Да, я думала, что это фета, но…
Мейсон быстро протягивает руку, его пальцы взлетают и щекочут меня по бокам.
Я отшатываюсь назад, не в силах сдержать смех.
– Шучу, шучу, – говорю я, подходя к ящикам и роясь в них в поисках чего-нибудь полезного. – Ума не приложу, как ты до сих пор пахнешь собой.
Ножницы. Вот они.
Я держу их между нами, и он раздвигает ноги, чтобы я могла подойти ближе, но я качаю головой.
– Поднимайся.
Он встает.
– Пахну собой?
– Да, ты знаешь… как лето и цитрусовые или теплое одеяло, только что из сушилки. – Я поджимаю губы. – Может быть, ты повернешься, чтобы твоя рука не дрожала?
Он не двигается, и когда я поднимаю взгляд, он просто смотрит на меня сверху вниз.
– Мейс.
Он облизывает губы, затем кивает и поворачивается. Я начинаю с самого нижнего слоя, осторожно проводя пальцем между тканью и его кожей. Мейсон дрожит, и я ухмыляюсь.
– Холодно?
Он фыркает, качает головой и бормочет: «Что-то в этом роде».
Я срезаю нижний слой, и он падает на пол к его ногам.
Я резко вдыхаю воздух через нос, мой взгляд устремляется к затылку Мейсона. Он, должно быть, слышит это, потому что слегка поворачивается, но не настолько, чтобы видеть мое лицо.
Вдоль всего позвоночника у него темные, багрово-желтые синяки, и когда я разрезаю второй комплект бинтов, они становятся только хуже.
Они повсюду, разной формы и размера, по бокам и на плечах.
– Вот черт, – шепчу я.
Мои пальцы нежно касаются шрамов, останавливаясь на самом крупном из них, расположенном на его боку. Мейсон внезапно поворачивается, и моя рука оказывается прижатой к его животу. Мышцы его напрягаются, и я сглатываю, не отрывая взгляда от его глаз.
– Я в порядке, – хрипло произносит он, обхватывая мое запястье. Я думаю, что он собирается убрать мою руку, но по какой-то причине мои пальцы задерживаются на его разгоряченной коже. Его ладонь скользит вверх, пока пальцы не переплетаются с моими.
Мои руки дрожат, дыхание учащается, и мне кажется, что он пытается сказать мне что-то взглядом карамельного цвета глаз. Слова, которые не должны быть услышаны, но которые я могу почувствовать.
И я чувствую их.
Но что это за чувство?
Это что-то новое и… иное. Это до боли мягкое и странно притягательное.
– Ты выглядишь неважно, – говорю я.
– Что я говорил? – бормочет он, заправляя выбившиеся пряди мне за ухо. – Не плачь. Не из-за меня.
– Я не плачу, – отвечаю я.
Ощущение тепла смягчает черты его лица, и он отпускает меня, но лишь для того, чтобы схватить за плечо и закружить, пока я не посмотрю в зеркало.
Я вижу себя в зеркале, и изображение расплывается, потому что да, я определенно плачу. Однако мое внимание быстро переключается на мужчину за моей спиной.
Он намного выше меня, моя макушка находится прямо над его ключицей. Несмотря на мой раздутый вид, он все равно окружает меня в отражении: его плечи шире и видны за моими. Когда он приближается, его живот прижимается к моей спине и мое сердце подпрыгивает в груди.
Его рука нежно скользит по моему животу, он прижимается губами к моему уху. Я закрываю глаза, от тепла его дыхания по моей спине бегут мурашки.
У меня покалывает ноги, это так странно.
Я не испытываю отвращения к этому.
– Не стоит надо мной плакать, Прелесть… Но я бы солгал, если бы сказал, что мне не нравится, как сильно ты обо мне заботишься. На самом деле, осознание твоей заботы значит для меня очень много.
Что это значит для тебя?
– Я собираюсь принять душ, Прелесть, предупреждаю на всякий случай, если ты захочешь закрыть глаза.
Я сглатываю, но мои глаза открываются сами собой, и я смотрю на него.
Не могу не заметить, как его зрачки расширяются, а золотисто-карие глаза словно окутывает тьма.
Мейсон отступает на шаг, смотрит прямо на меня и одной рукой опускает свои спортивные штаны на пол.
Они собираются у него на лодыжках, а пальцы ног погружаются в пушистый коврик под ногами.
Мои щеки горят, я не отрываю взгляда от его отражения в зеркале и слежу за ним, пока он не отворачивается, не заходит в душ и не закрывает за собой дверь.
Как только он исчезает из виду, чары рассеиваются, и я бегу обратно в комнату, останавливаюсь и прижимаюсь спиной к стене.
Я пытаюсь успокоиться, используя дыхательные техники йоги: делаю длинные, глубокие вдохи и медленно выдыхаю. Но это не помогает.
Я поднимаю трясущиеся руки и смотрю на них в шоке и замешательстве. Затем прижимаю их к своей разгоряченной коже, осознавая, что не только лицо охвачено огнем. Внутри меня есть часть, которая уже некоторое время дремлет, и я боюсь, что она когда-нибудь проснется. Часть меня, которую я отчасти боюсь признать, но не могу игнорировать.
Между ног разливается жар, а кожа пылает. Мои глаза широко распахиваются.
– Боже мой, – выдыхаю я, мягко ударяясь головой о стену. – Этого не может быть, – бормочу я, закрывая глаза. – Я не влюбляюсь в Мейсона. – Я сглатываю, делаю несколько глубоких вдохов. – Я не могу.
– Что не можешь? – раздается голос, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть Мейсона, стоящего в дверях в одном полотенце, с которого стекает вода.
– Что? – кажется, произношу я.
Мейсон приближается ко мне, и вода стекает по его лицу, делая волосы почти черными от влаги.
– Ты сказала, что не можешь. Не можешь… что?
– Я… э-э…
Его взгляд блуждает по моему лицу, и я чувствую, как краснею.
Видит ли он это?
Понимает
