одной фотографии он лежал в кровати голый выше пояса и с нарочито растрепанными волосами, а рядом стоял поднос с завтраком. Кажется, он последовал моему совету и перестал думать и волноваться, подходят ли они друг другу. Дилан снова притворялся идеальным бойфрендом, и мне бы радоваться… но меня это убивало.
– Ну если без меня правда никак… – пробормотала я, с испугом предвкушая его ответ.
– Умоляю, Али!
Я впервые слышала, чтобы Эрик говорил так искренне. Еще никогда он не был настолько уязвимым.
– Что ж… можно подумать, после такого я могу не согласиться. Ты применил тяжелую артиллерию.
Он с облегчением вздохнул и рассмеялся.
– Ладно. Выезжаем в четверг.
– Если я возьму еще отгул, Феликс меня убьет.
– Не убьет, и знаешь, почему? – ответил Эрик. – Тебе положен отпуск, ты не являешься руководящим сотрудником и, вообще-то, у тебя тоже есть право на личную жизнь! Если Феликс хочет, чтобы ты не вставала из-за рабочего стола по выходным и праздникам, надо было поощрить тебя, когда был шанс.
Я выпрямилась. Эрик дело говорил.
– Ты прав. Спасибо. Да! Ладно, мы здорово повеселимся. Глэмпинг с инфлюэнсершей! Будет что рассказать внукам, да?
А еще у меня появится возможность поговорить с Ники наедине и раз и навсегда покончить с этим делом. Пусть сама организует свою помолвку.
– Правнукам! – рассмеялся Эрик, вдруг воодушевившись. – Так, я иду по магазинам. Мне точно нужен новый костюм.
Глава девятнадцатая
Через два дня я сидела на крыльце, ждала, пока Тола с Эриком за мной заедут, и пролистывала соцсети. Мама звонила шесть раз, а было только утро. Про сообщения молчу – я их не открывала. Рана еще слишком сильно болела и, по правде говоря, мне было даже приятно злиться на маму. Хотелось, чтобы ее наказание продлилось дольше.
Я раз за разом пересматривала фото Ники и Дилана в постели с подносом для завтрака. Они влюбленно улыбались. Что-то не давало мне покоя, но что? Может, фильтр какой-то странный или это фотошоп?
И вдруг я поняла: на шее Дилана не было медальона со святым Христофором. С тех пор, как его мама умерла, я ни разу не видела его без этого медальона. А Ники сказала, что он ей не нравился, мол, не вписывается в ее личный бренд. Так может, для Дилана все по-настоящему и он на самом деле нырнул в омут с головой? Отбросил все сомнения, как я ему и сказала? Тогда мне надо радоваться победе.
Дилан хотел, чтобы мы снова стали друзьями, как в детстве, но я так не могла. Я нуждалась в личном пространстве, расстоянии между нами. Мне требовалось время понять, как вести себя с ним в этой новой реальности. Как не выдать себя, если он снова станет моим Диланом. В этот раз нельзя допустить, чтобы он стал самым важным человеком в моей жизни.
Лучше сохранять дистанцию, вести себя как профессионал и не позволять ему подобраться слишком близко.
Хотя в палатке это вряд ли получится…
Раздался громкий сигнал клаксона, я вздрогнула и выпрямилась. Лимузин. Они приехали за мной на чертовом лимузине! Я явно недооценила богатство Ники. Но я же сама хотела, чтобы было что рассказать внукам? Напялив улыбку, я закинула сумку на плечо и встала.
– Привет, ребята!
Они помахали из салона, откуда лилась оглушительно громкая музыка. У всех в руках были бокалы с шампанским.
Водитель взял мой рюкзак и убрал в багажник, а я тут же пожалела, что оделась практично. Знала же, что пожалею.
Я села в машину. Меня ослепил диско-шар. Я заморгала и рассмеялась.
– Мы едем в глэмпинг или на выпускной из американского подросткового фильма?
Бен подмигнул мне и протянул бокал просекко.
– Это для атмосферы, – сказала Ники, улыбнулась до ушей и снова на моих глазах превратилась из русалки в акулу. Она повисла на руке Дилана. – Хочу устроить вам особенные выходные. Чтобы вы понимали, как я ценю вас и все, что вы сделали для Дилана и Бена…
Я огляделась.
– А где Прийя?
Ники надулась, но тут же замаскировала недовольную мину улыбкой.
– Не с кем оставить ребенка.
– И она скорее съест стекло, чем поедет в кэмпинг, – добавил Бен.
– Не кэмпинг, а глэмпинг, – поправила его Ники, а Дилан обнял ее за плечи.
– Она будет очень завидовать, когда узнает, как нам было весело, и поймет, что упустила, – утешил он Ники, и та взглянула на него с такой благодарностью и облегчением, что я опешила. Похоже, кое-кому не нужна моя помощь; Дилан и сам прекрасно справлялся.
– К тому же, я решила, что нам надо собраться перед презентацией, ведь скоро все закончится! – невинно проворковала Ники. Я внимательно на нее посмотрела, пытаясь понять, что происходит.
– Закончится самый большой стресс в нашей жизни? – рассмеялся Дилан и притянул Ники к себе. – Поверь, крошка, никто не расстроится, когда мы с этим разделаемся. Если мне больше никогда не придется носить костюм и проводить презентации, я буду счастлив.
Ники растерянно нахмурился.
– Но тебе идут костюмы.
– Джинсы ему тоже идут. Подлецу все к лицу, – сказал Бен, и ребята рассмеялись. – Но в костюме он похож на строгого начальника, и я постоянно боюсь, что меня вызовут на ковер.
– Но… он и есть начальник. – Ники снова нахмурилась и разгладила пальцами лоб.
– Бен имеет в виду, что после того, как мы получим финансирование, нам больше не надо будет тратить столько усилий на показуху. Мы получим поддержку и сможем заниматься важным делом. А это можно сделать в джинсах и футболках.
– И в менее дорогом офисе, – многозначительно улыбнулся Бен, а мне стало интересно: почему он именно сейчас решил поднять эту тему? Ники пришла в ужас.
– Что ж, – улыбнулась я, – будет что обсудить, когда придет время, но после заключения сделки все может измениться! За успех! – Я подняла бокал, и все последовали моему примеру.
Дилан бросил на меня полный благодарности взгляд, а Ники посмотрела на нас с ним с внезапным подозрением.
– Жаль, что после презентации мы больше не сможем так часто общаться, – сказала Ники, и я догадалась, на что она намекает. Она не хотела, чтобы мы с Диланом поддерживали контакт. Не хотела, чтобы свидетель ее подпольной деятельности находился рядом и мог в любой момент выстрелить в нее после того, как она добьется желаемого. Ведь я в любой момент могла навредить ей, рассказать Дилану правду и уничтожить их отношения. Естественно, она предпочитала, чтобы я держалась от них подальше.
Не я одна умела
