шелковой пижамы: то темно-зеленой, то синей, то красной. Ее молчаливое присутствие действовало на меня оглушительнее любого шума. Все мысли неизменно возвращались к ней: к тому, как она лежала на моем столе, к ее неповторимому вкусу, к ее жадному отклику на каждое мое прикосновение.
Когда она готовила на кухне, я хватался за шоколад, поглощая его в немыслимых количествах, стараясь заглушить болезненную тягу к ней. В тот вечер я буквально выгнал котят из кабинета и запер дверь, надеясь, что эта преграда убережет меня от соблазна по имени Клара Милтон и позволит сосредоточиться на работе.
Услышав внезапно грохот, я должен был проигнорировать его, но вместо этого вздохнул и оборвал разговор с коллегами. В этом чертовом курорте ощущалась какая-то недостающая деталь, но я никак не мог сообразить, чего именно не хватало. Открыть его в таком виде было немыслимо, ведь он должен был стать воплощением совершенства. На нем стояла фамилия Харди.
Этому курорту я посвятил все свои силы и душу после злосчастного инцидента на рабочем месте, после бесконечной лжи Натии. И сейчас не мог допустить, чтобы семья или кто-либо другой разочаровался во мне.
Мне вовсе не хотелось вмешиваться в то, что происходило на кухне, где моя фальшивая девушка устраивала этот невообразимый шум. Однако ноги сами понесли меня туда, и я увидел, как моя маленькая бунтарка стояла на цыпочках на кухонной столешнице, изо всех сил пытаясь дотянуться до самой высокой полки шкафа. Вокруг царил невероятный хаос, который, пожалуй, мне еще не доводилось видеть.
– Какого хрена тут творится? – едва слышно произнес я. Каждая из моих тарелок была снята с полок, все специи и еда лежали на столах.
– Я все уберу, – громко ответила она и, подпрыгнув, схватила миску, после чего приземлилась с удивительной легкостью, словно проделывала это множество раз.
Черт возьми! Неужели я сам разрешил этому войти в мой дом?
– Клара, – предостерегающе сказал я.
– Ты сам разрешил мне обновить интерьер в нескольких комнатах, поэтому я взялась за эту. И ты обещал не высказывать претензий по поводу того, что происходит на кухне, – отрезала она, уперев ладонь в бедро, пока я взирал на учиненный ею погром. – Поэтому, пожалуйста, воздержись от замечаний.
Черные столешницы мыли каждую неделю, хотя я ими никогда не пользовался, посуда всегда стояла на своих местах, а промышленная техника из нержавеющей стали сохраняла первозданную чистоту, потому что опять-таки ею никто не пользовался.
Но теперь повсюду была мука. В ее волосах. На лице. На всех столешницах и на посуде, которую она достала. Наверняка даже в щелях между плитками на полу.
– Что, черт возьми, тут произошло? – Я шагнул вперед, потянувшись к миске, чтобы разглядеть, над чем она работала.
– Нет! – Она взмахнула кухонной утварью, отгоняя меня. – Не заходи сюда. Никакой дегустации, пока я не закончу.
– Но ты позволяла мне пробовать в твоей пекарне…
– Это моя… – Она прокашлялась, отведя взгляд, а затем продолжила: – Моя домашняя кухня, пусть и временно. И здесь я не собираюсь слышать критику. Мне необходимы это время и это пространство. И я не желаю выслушивать твои негативные комментарии в данный момент. Мне нужно расслабиться. – Она вздохнула, глядя на меня, и сморщила нос. Ее лицо, украшенное россыпью веснушек, вспыхнуло румянцем после этих слов. – Возможно, звучит глупо, но для меня это действительно важно.
Я вскинул руки.
– Ладно, моя кухня в полном распоряжении кондитера.
Улыбка, озарившая ее лицо, стоила и муки, и сахара, и яичных желтков, разбросанных по всей кухне. Клара, беззаботная и счастливая, была неотразима.
– Придешь позже. – Она пожала плечом, будто не сомневалась, что это меня обрадует.
– А тут все останется в таком же виде? – не удержался я от вопроса.
Она прищурилась:
– Это звучит как явное неодобрение. Уходи.
В течение следующих пяти минут она упорно не замечала меня, пока я молча наблюдал за тем, как девушка перемешивает ингредиенты. Меня раздражало, что даже при виде того, как она выливает обычное молоко в муку, мой рот наполняется слюной. В этой кухне не было ни единого блюда, которое я хотел бы съесть. Ну, кроме нее.
Именно из-за этой девушки у меня и текли слюнки.
– С курортом что-то не так, – вдруг вырвалось у меня.
Она перестала мешать.
– О чем ты говоришь?
– Сам не знаю. Ломаю голову какой день, но так и не разобрался.
Она оглядела кухню.
– У меня не складывается меню. Поэтому я готовлю все подряд и прошу Палому продегустировать каждое изделие. – Она замялась, не решаясь продолжить.
– К чему ты клонишь?
– Может, тебе попробовать сделать то же самое. Организуй совещание. Тебя окружают лучшие специалисты в отрасли. Попроси у них обратную связь и проверь каждое их предложение.
– Клара, это…
– Помни, ты на кухне. Никаких негативных комментариев, – напомнила она мне.
Я кивнул и отступил сначала на шаг, затем еще и еще.
– Могу я быть уверен, что ты приведешь все в порядок?
– Разумеется. Ты сам притащил меня в свой дом, Доминик. Но я намерена внести улучшения, пусть ты и полагаешь, что уже достиг совершенства. – Она подмигнула мне и вновь сосредоточилась на готовке.
Я ушел, одолеваемый сомнениями: а понравится ли мне ее итоговый результат? Однако на следующий день кухня сияла чистотой, посуда аккуратно расставлена, специи красовались на открытых полках, а мелкая бытовая техника переставлена, и все работало как часы. Возможно, даже обрело дополнительную практичность.
Каким-то непостижимым образом она сумела довести до совершенства то, что, по моему мнению, считалось безупречным, и я ежедневно становился свидетелем этих перемен. Она приносила почту и раскладывала ее по стопкам, избавляя меня от необходимости заниматься сортировкой. Однажды я заметил, как девушка высаживала семена в саду, и она радостно помахала мне.
– Скоро здесь будет чудесно пахнуть.
Я не стал ее расспрашивать. В конце концов, если они мне не понравятся, то вырву их через пару месяцев, верно? Но мысль о том, что через эти самые месяцы ее тут не будет, заставляла сердце биться чаще. Клара сажала семена, они пускали корни, но она не останется, чтобы поливать их. Все это окажется временным.
Ничто не сможет прижиться. Не сможет существовать без нее.
Ее голос прервал мои размышления.
– Я отправила Рите несколько предложений, связанных с моими изменениями, и есть одно, где, думаю, мне понадобится твоя помощь.
Я покачал головой:
– Это твои изменения, Клара. Не мои.
Мы не состояли в отношениях. Она работала с Ритой. Но все границы между нами были размыты, как и мои собственные мысли.
Скоро мне предстояло
