ее я. – Но я запомню твои слова. Знаю, на кухне любят посплетничать о хозяевах, но, пожалуйста, не говорите обо мне.
– О добропорядочных хозяевах мы не сплетничаем. Время от времени мы болтаем о мистере Элджерноне, но о вас – никогда.
– Я буду осторожна.
Сент-Джеймсский парк – бьющееся сердце монархии, над ним высится официальная королевская резиденция, Карлтон-хаус, где проживает регент, и Букингем-хаус, где ныне держит двор королева Шарлотта, – в будущем он станет Букингемским дворцом.
Как и Гайд-парк, Сент-Джеймс – одно из тех модных мест, где можно посмотреть на других и себя показать, и сегодня на пересекающем его канале пройдут соревнования по гребле.
Арчи с нами не пошел, так что мы с тетей Кальпурнией вдвоем присоединились к нашей привычной компании.
Еще прибыл Максим Дювиль, сейчас он оживленно беседует с Веллингтоном и мистером Портером, а стоящая под руку с отцом Аузония с обожанием смотрит на Максима.
Что касается женской половины, то, помимо пожилых дам, к счастью, я вижу леди Селесту.
– Ты хорошо выглядишь, Ребекка, – приветствует меня она.
– Я и правда чувствую себя отлично.
– Это видно, у тебя сияют глаза.
– Это из-за света – солнце в этом году так редко выходит, что я от него отвыкла. – Ерунда. Я просто думаю о прошлой ночи, о себе, о Риде, и эти постоянные воспоминания вызывают волны жара. Ощущение его пальцев до сих пор такое яркое, что… Мне стыдно признаться в этом даже себе, но я превратилась в кипящее озеро.
Я чувствую себя идиоткой. И мне нужен бромид.
– И краснеешь ты тоже от солнца? – поддразнивает меня Селеста.
– У меня чувствительная кожа.
Она кивает с довольной улыбкой:
– Конечно, наверняка в этом причина.
– Именно так, – настаиваю я.
– Возможно, стоит попросить доктора Азмаля подыскать тебе лекарство.
– Возможно. Раз уж мы о нем заговорили, тебе тоже нужен красавец-доктор?
Пришел черед Селесты краснеть:
– Я даже не знаю.
– Подумай, Селеста. Уверена, он будет более чем счастлив помочь тебе в любой твоей… нужде, – подкалываю ее в ответ я.
– О, ну хватит, Ребекка. Регата вот-вот начнется! – шутливо ворчит она. – Но знаешь, кому правда не помешал бы врач? Джемайме Фрэзер.
Я оборачиваюсь, следуя за взглядом Селесты. Не заметила Джемайму в партере.
Но кроме нее там нет ни ее матери, ни майора Фрэзера. Она стоит в стороне, будто прячась, у нее осунувшийся бледный вид, под глазами темные круги. Она осторожно оглядывается: возможно, вышла из дома без разрешения и без сопровождения.
Но что удивляет меня больше всего, так это что вместо того, чтобы найти себе место и следить за соревнованиями, она быстро уходит и спешит по проспекту Мэлл к вокзалу Чаринг-Кросс.
– Если меня будут искать, скажи, что мне надо было отойти по нужде, – прошу я Селесту.
Я иду за Джемаймой Фрэзер, чуть не потеряв ее пару раз в толпе на Стрэнде.
Не понимаю, куда она направляется, – сворачивает в лабиринт улочек, переулков и тупиков, но идет слишком быстро, значит, не просто идет куда глаза глядят.
Так и знала, что надо было надеть свои кеды вместо этих шелковых туфелек на каблуках!
Я останавливаюсь на улице недалеко от Ковент-Гарден, и даже такой наивный человек, как я, знает, что, как и в любом из районов вблизи театра, в этом месте Лондона эпохи Регентства больше всего проституток и девушки из хорошей семьи не должны здесь появляться.
Видимо, на меня с Джемаймой это не распространяется.
Она останавливается в нише у пустого магазина и… ждет. Меня эта остановка застает врасплох, я не знаю, куда бежать. Идти дальше не могу, потому что так она меня заметит, а поворачивать назад уже поздно.
Решать надо быстро, я никак не могу определиться и наконец вхожу в единственный на этой улице открытый магазин чулков, чья болтающаяся вывеска гласит: «Зеленая канистра».
Но следом заходит еще посетитель. Прямо за мной стоит Рид.
– Если ты за мной следил, то тебе бы стоило держаться на расстоянии, разве нет?
– Я следил не за тобой, а за Джемаймой. И тебе самой в плане осмотрительности тоже есть куда стремиться.
– Тебе вообще нужно было лежать дома и лечить рану, – укоряю его я.
– Парацетамол, который ты мне принесла, помог, и я теперь как новенький. И я кое-что узнал о Джемайме, поэтому пошел искать тебя, но ты ускользнула у меня из-под носа, – поясняет он. – Сегодня утром я прочитал еще письма Эмили и…
– Тс-с-с, – шепчу я и тащу его к окну. – Смотри! Джемайма уже не одна. К ней пришел Максим!
– И правда. Что я хотел сказать…
– Не могу разобрать слов, но они выглядят очень взволнованными и, пожалуй, беседуют слишком доверительно, не как свояченица с зятем. И потом, зачем встречаться тайком?
– Потому что… – снова пробует привлечь мое внимание Рид, но тут я застываю с открытым ртом.
– Они целуются! – У меня взрывается голова, не в силах обработать всю информацию сразу. – У Максима и Джемаймы роман!
46
– Именно это я и пытался тебе сказать! – фыркает Рид. – Смотри. – Он протягивает мне листок, исписанный его почерком. – Это зашифрованное сообщение из писем Эмили.
«М(аксим) и Дж(емайма) вместе. Не знаю, как долго они встречаются, но подозреваю, что еще до нашей свадьбы. М. никогда не приходит ко мне ночью, так что я решила сама прийти к нему и застала их вместе в постели. Они не видели, что я заглядывала, и не знают, что я знаю, но я знаю. Теперь я поняла, почему он хотел, чтобы Дж. приехала погостить: это не ради меня».
Растерянно смотрю на Рида, и он кивает:
– Боюсь, там еще много всего.
Мы оба поворачиваемся к витрине магазина, глядя на тайных любовников, которые между поцелуями обмениваются страстными изъявлениями любви. Она кажется встревоженной, он будто бы хочет ее успокоить. Но почему?
– Не понимаю, – бормочу я. – Он же ухаживает за Аузонией Осборн и это с ней у него роман, помнишь? – вспоминаю я. – Мы видели их в лабиринте Воксхолл-Гарденз.
– Значит, он дурачит одну из них, – предполагает Рид. – Или обеих.
– Они расходятся в разных направлениях, – замечаю я, указывая на парочку. – Это явно была заранее спланированная тайная встреча. Возможно, нам стоит подождать немного, прежде чем выйти самим.
– А пока не хочешь ли что-то купить? – спрашивает меня Рид, указывая на чулки, которые свисают с креплений над нашими головами.
– Нет, пожалуй, нет.
А он будто сдерживает смех:
