парней! – выкрикнула я. – Они с Ники были счастливы!
– Ты могла бы быть счастлива, дурочка! Он тоже этого хотел! Ты вечно все пытаешься исправить, Дилан хочет всем нравиться, при этом вы не говорите о своих чувствах, и… о боже, как мне надоели эти любовные страсти, – вздохнул Эрик. – Надеюсь, Бен станет последним, с кем мне придется ходить на свидания. Это просто ужасно.
– Дилан сам этого хотел, Эрик.
– Хотел быть с женщиной, которая ему врала и заплатила сто тысяч, потому что он не устраивал ее таким, какой есть?
– А чем это отличается от других дел «Счастливого случая»? – воскликнула я. – Не понимаю! Почему раньше это казалось нормальным, раньше мы считали, что помогаем, и все казалось логичным? А потом… потом вдруг выяснилось, что мы поступаем неправильно, почему так?
– Потому что, дорогая, – терпеливо ответил Эрик, – на Дилана не нужно воздействовать манипуляциями. Его достаточно просто попросить. Ему нужно довериться. А он тебя любит?
– Любил когда-то, – ответила Тола и откусила маленький кусочек пиццы, – а потом она решила, что он дурно с ней обошелся, испугалась и сбежала, поджав хвост.
– Кажется, это тенденция! – Эрик взглянул на меня, потом на Толу. – Да, Тола? Это тенденция?
Она кивнула.
– Да уж, детка, наделала ты дел, конечно.
– Но он был счастлив с Ники, правда! Она хотела построить для них хорошее будущее… – Я не договорила.
Ведь это была неправда. Дилан сам сказал мне, чего хотел. Он мечтал о пробежках по воскресеньям, о маленьком домике и собаке, о сангрии в саду… Ники не потерпела бы такую жизнь. Спокойную и красивую, где все идет не по заготовленному сценарию.
– Я почти жалею, что ты не увела у нее парня, как она заявляет, – фыркнул Эрик. – Хотя бы знал, что ты поставила свое счастье выше добросовестно выполненного задания!
– Думаешь… думаешь, он меня простит? Может, все это… может, все это обернется в мою пользу? И любовь… любовь победит.
Тола растерянно склонила набок голову, а Эрик заморгал. Они не понимали, что я знала лишь два типа любви: абсолютную преданность и абсолютное разрушение. И считала, что любовь делает человека слабым, а влюбляясь, мы рискуем собой.
– Али, детка, а ты когда-нибудь влюблялась? – мягко спросил Эрик, пытаясь скрыть изумление.
– Конечно, – меня пробрал смех, – один раз. Пятнадцать лет назад.
Я истерически захихикала, а потом заплакала; слезы заструились по щекам, стало трудно дышать.
– Он никогда меня не простит! Я же использовала все его слабые стороны. Я выбрала деньги, а не дружбу! – Но неужели он не поймет? Если я расскажу про мамин дом, он поймет, что это для меня значило? Он один знал, что это для меня значило.
Но Дилан спросит, почему я раньше не доверилась ему и не сказала правду. А я не знала ответа на этот вопрос.
Тола ненадолго прикрыла глаза, и выражение печали и сочувствия на ее лице меня убило. Я закрыла лицо руками и зарыдала, а они обступили меня, стали обнимать, гладить по голове и успокаивать.
Через несколько минут мне удалось восстановить дыхание. Не открывая глаз, я вытянула руку.
– Что ты делаешь? – спросил Эрик.
– После всего случившегося никто даже не даст мне бокал вина? – выпалила я, утирая слезы. – Еще друзьями называются.
Тола улыбнулась, пошла за моим бокалом и наполнила его.
Я потянулась за ним, но она его мне не отдала.
– Отдам, когда придумаешь план действий. У Али всегда есть план.
– Ладно, я думаю. – Я пошевелила пальцами. – Вина, пожалуйста.
Я залпом выпила полбокала.
– Итак, вопрос на миллион фунтов: как думаешь поступить с Диланом?
Я скривилась.
– Подожду, пока буря утихнет, и буду дальше жить своей скучной серой жизнью?
Эрик зажужжал, подражая сигналу из телевикторины.
– Неправильный ответ. Попытка номер два.
– Извинюсь?
– Да, конечно…
– Попробую объяснить, зачем мне нужны были деньги, чтобы он понял?
– Теплее…
– Скажу, что его не надо улучшать, что он и так идеальный, несмотря на его страхи и привычку никогда не признавать свою неправоту, и ужасный вкус в музыке, и ужасный вкус на женщин… Дилана не надо улучшать, потому что я люблю его?
Эрик постучал по переносице.
– Наконец-то правильный ответ.
– А потом он скажет, что я предала его и нашу дружбу и он больше не хочет меня видеть.
– Зато ты будешь знать, что была честна с ним и у тебя есть друзья, которые отведут тебя в бар и накачают коктейлями, чтобы ты обо всем забыла.
– Мне очень повезло. – Я улыбнулась, и хотя друзья восприняли мои слова как сарказм, я была им благодарна, даже не описать, как.
Глава двадцать вторая
На работу идти я пока была не готова. Я знала, что должна быть честной. Что надо поговорить с Диланом. Просить у него прощения, умолять, если придется, как никогда еще не умоляла.
Весь день я прибиралась в своей маленькой квартирке и наконец смогла снова гордиться собственным жилищем. Потом я попыталась составить план. Отключилась от соцсетей, даже не посмотрела на глянцевые журналы в киоске на углу. Проверяла время и считала часы до начала встречи с инвесторами.
В обеденный перерыв нервы не выдержали, и я позвонила Толе.
– Как дела в офисе?
– В нашем болоте все как всегда, – ответила она и, наверное, пожала плечами. – Хантер попросил меня с кем-нибудь его познакомить. Решил, что «Ремонт судьбы» – свадебная контора. Видимо, он даже не умеет читать, неудивительно, что его отчеты никуда не годятся. А ты почему такая дерганая, будто восемь чашек кофе выпила?
– Потому что выпила восемь чашек, – ответила я. – Сегодня презентация. Вот и волновалась, готовится ли он, нервничает ли, уверен ли в себе…
Мне просто… так хотелось сказать Дилану, что его идея очень хорошая, что я верю в то, что он делает, и он такой молодец, что защищает своих коллег и так упорно и долго работал, чтобы все они к этому пришли. Я всегда в него верила, и не потому что мне платили, а потому что он – Дилан Джеймс, и он все сможет.
– Так напиши ему.
– Он мой номер заблокировал.
– Ты этого не знаешь, – ответила Тола. – В том-то и дело. Может, он его разблокирует и увидит твои сообщения. В крайнем случае отправишь благие намерения во вселенную и будешь жить дальше со спокойной душой.
– Не хочу я жить дальше. Я хочу его. – Боже, как странно говорить об этом вслух. Будто вселенная могла услышать и лишить меня последнего шанса.
– Знаешь, жизнь была намного проще, когда ты встречалась
