в глазах любопытством. – Господин Мун – мастер трюков, он настоящий фокусник, хамелеон…
Каюн подняла глаза на Джису, и во взгляде ее впервые проступила твердая уверенность.
Пусть этот демон и сумел обвести их всех вокруг пальца… Джису была тогда совсем юной, она не отдавала себя отчета в том, что делает, и даже не рассчитывала на порядочное к себе отношение. Дженни была сама не своя после чудовищного скандала, устроенного ей Тэхёном. А она сама, Каюн… просто была слишком молодой и инфантильной. Была – до встречи с ним…
– Ничего, – произнесла она вслух, и обе подруги уставились на нее. – Если так… то и мы тогда устроим ему… Гудини!
Сегодня Джунхо впервые опоздал на занятия в университет. Он отказался по просьбе преподавателя выйти к доске и рассказать классу о смене доминирующей религии в позднем Чосоне. Профессор, окинув отличника удивленным взглядом, поспешно вызвал другого студента. Джунхо был одним из лучших на потоке, но сейчас выглядел таким рассеянным и несчастным, что не хотелось лишний раз его мучить.
А Джунхо даже не понял, что его вызвали. В своих мыслях он как раз отвечал Каюн, что не обижается на нее и все понимает. Она не звонила уже три недели. Они не виделись с тех пор, как поссорились из-за этого проклятого Муна. Джунхо тогда ушел рано утром, а Каюн даже не перезвонила ему.
Воспоминание об актере заставило Джунхо вспыхнуть. Чтобы успокоиться, он схватился за мочку левого уха и сильно сжал ее. На подушечке пальца отпечатался даосский символ «у-вэй», дословно – «недеяние». Джунхо с досадой скользнул по нему взглядом и сразу прикрыл глаза, чтобы усмирить дыхание. В его зрачках «у-вэй» продолжал гореть, как только что выжженная татуировка. Что ж, эту пытку Джунхо выдержит до конца.
Когда Джунхо впервые увидел Каюн в кафе, он влюбился сразу же. Она показалась ему такой непохожей на девушек в его окружении – либо зацикленных на учебе страшненьких заучек, либо слишком хорошо знающих себе цену, ищущих «подходящего» парня. Каюн же казалась пришелицей из другого мира – серьезной и целеустремленной, но при этом жизнерадостной и любопытной. Она восхищалась самыми простыми вещами так, будто видела их впервые. Даже внешность ее была не совсем обычной, если присмотреться: глаза хоть и раскосые, но с натуральным двойным веком, нехарактерным для большинства корейцев, мягкие скулы и оливковый оттенок кожи…
Амнезия, о которой Каюн рассказала Джунхо, вовсе не испугала его, даже наоборот. Каюн так стеснялась своих провалов в памяти, что и Джунхо не задавала вопросов о семье, довольствуясь его скудными и редкими объяснениями. Это было Джунхо только на руку.
Когда рядом с Каюн появился проклятый Джехи, Джунхо сразу почувствовал неладное. Ничего хорошего в ее жизнь этот темный тип привнести не мог.
Опасения Джунхо подтвердились, когда они с Каюн начали ссориться из-за Муна. Когда в тот злосчастный день она просто не вернулась к нему, а потом и совсем пропала, Джунхо почувствовал жуткую боль. Он, конечно, мог начать названивать ей и писать сообщения каждый час, напоминая об их отношениях, но понимал, что это бесполезно. Шестеренки судьбы уже закрутились, и они с Каюн должны были пройти положенный им путь, чтобы вернуться к истоку – настоящему и светлому чувству, с которого они начали. Только после этого у них мог появиться новый шанс. Но будут ли они готовы воспользоваться им? Этого Джунхо не знал.
Может быть, все-таки поделиться этими мыслями с Каюн? Хуже ведь уже вряд ли будет…
Нет, может быть хуже: когда Каюн узнает, откуда у ее Джунхо такие тоскливые мысли. И почему он так редко видится с родителями.
Эпизод 50. Немного Гудини
Господин Мун заехал за Каюн сразу после ре петиции: заявил, что собирается отвезти ее ужинать. Про Джунхо он даже не спросил – видимо, его отсутствие уже было для Муна чем-то самим собой разумеющимися.
Его волосы золотисто бликовали на свету, и радужка глаз тоже отливала солнцем. Каюн невольно залюбовалась Джехи, но сразу же стряхнула с себя наваждение. Все-таки он действовал на нее гипнотически.
Джехи улыбнулся уголками губ и, щелкнув пальцами, подозвал официанта. У Каюн внутри пробежала волна дрожи – он замечает все, ничто не пролетит мимо него. На что они вообще рассчитывают, наивные?..
– Ты сегодня заторможенная… Надеюсь, не страдаешь больше по своему бывшему?
Каюн заставила себя улыбнуться.
– Я вообще не страдаю, устала просто. Хорошо, что сегодня пятница!
Джехи остановил на ней пристальный взгляд. «Не собирается ли эта малышка что-то от него скрывать?» Он мягко накрыл ладонью руку Каюн, и ей показалось, что вырваться по своей воле из его цепких объятий ни одной женщине просто не под силу.
«Ничего, – тут же успокоила она себя. – Пусть я и обычная девчонка, но я больше не одинока».
– Я хотела бы завтра съездить в деревню Бунчкхон… с тобой, – с игривой ноткой в голосе сообщила Каюн. – Можно вечером, когда все разъедутся. Обожаю местные закаты… что думаешь?
Мун изобразил удивление. Брови его поползли вверх, а лицо приняло дурашливое выражение.
– Не думал, что тебя интересует старина! Неужели захотелось примерить потертые ханбоки?
Они оба примерят кое-что интересное, подумала Каюн. А потом ему и ей придется разойтись.
У Каюн в горле встал ком – неужели для нее тоже все кончится? Что ж, она сделает то, что должна: все «ангелы» будут отомщены, а затем… она вернется на исходную.
Джехи как будто рассмешила ее идея.
– Мы, конечно, можем поехать, если ты хочешь. Я позабочусь о тебе, ведь теперь я – твоя семья.
Каюн сдержала щекочущее ощущение в горле. Слова Джехи будто проникали сквозь ее кожу, минуя все фильтры и все барьеры. Он был водой, воздухом, ртутью, текучим и неостановимым. Ей снова на секунду показалось, что все тщетно, что ничего у них с девчонками не получится и надо просто сдаться, чтобы поберечь свои ресурсы. Как же ей хотелось, словно страусу, сунуть голову в песок и просто переждать бурю… Но она, снова изобразив беспечность, согласилась:
– Хорошо! И отпусти охранника… хочу, чтобы ты принадлежал только мне!
Ровно в семь вечера черный «Ягуар» бесшумно выплыл из-за угла. Дверца отъехала, и Каюн, на секунду задержав дыхание, проскользнула внутрь. Она сразу почувствовала сладковатый запах духов Муна. Он повернул к ней бледное лицо и озорно осведомился:
– Не передумала насчет Букчхона? Уверен, что для вечера субботы можно придумать и что-нибудь повеселее.
– Нет-нет, – решительно кивнула Каюн, – поехали, будет здорово!
Джехи легонько толкнул водителя в
