class="p">Мун начал терять терпение.
Ей удалось что-то разнюхать о нем? Что ж, это должно было рано или поздно произойти. Но чего она хочет от него сейчас?!
«Малыш Джехи, где ты прячешься?»
Мать пытается звать его ласково, но мальчик уже слышит знакомые истерические нотки. Это опасно, очень опасно. Ее терпения ненадолго хватит. Хотя Джехи всего пять лет, он уже отлично знает, чем заканчивается такая «доброта» матери.
Через минуту он спрячется в платяном шкафу и почти перестанет дышать, как маленький серый мышонок. Через пару минут они найдут его. Мама и его старшая сестра Согён будут нависать над ним и смеяться над тем, что он всегда прячется в одном и том же месте. Не понимая, что он делает это ради них.
«Глупый малыш, ты же знаешь, что здесь мы сразу найдем тебя?»
Сегодня мама забрала Джехи из школы на час раньше: учительница позвонила ей и наябедничала, что ее сын подрался с другим мальчиком из-за пустяка. Учительница не знала, что другой мальчик обзывал его «детдомовцем», намекая, что его скоро туда заберут: отец все реже появлялся дома, а мать все чаще проводила вечера с бутылкой. Одно в этом было хорошо – чем реже отец появлялся в их квартире, тем реже они с матерью ругались. Но всего этого Джехи не собирался никому рассказывать, даже матери.
Когда мама заметила огромную уродливую прореху на рубашке сына, полученную во время драки, она сплющила губы и вежливо улыбнулась учительнице, чтобы показать, что это не так уж важно. Но Джехи сразу понял, что сегодня дома будет жарко.
Сейчас мать вытащит его из шкафа, отшлепает на глазах у сестры, которая будет только смеяться: так она выпустит пар. Ей сделается легче, и она станет без обычного страха ожидать появления мужа.
В этом малыш Джехи видел свою миссию в семье. Что ж, он был всего лишь младшим ребенком и поэтому должен был отвечать за все беды сразу.
Вчера муж госпожи Мун домой не вернулся. Возможно, он не явится и сегодня.
Да, малыш Джехи осознавал, чувствовал кожей, что означают эти материнские истерики. Его дар и проклятие – безошибочно чувствовать других людей, их настоящие чувства, мотивы и намерения, – родился вместе с ним. Джехи отлично знал, что если перестанет подчиняться материнской жестокости, то она однажды просто убьет отца. Или спровоцирует его. И тогда все будет совсем плохо. Даже хуже, чем сейчас.
Мун с огромным усилием вернул себя в настоящее. За эти тридцать лет многое изменилось: он больше не позволял женщинам командовать собой. Никогда больше ни одна женщина не сможет поиздеваться над ним – все будет в точности до наоборот – он станет кошмаром для каждой, которая попадется на его крючок.
Этой девчонке Каюн не удастся затолкать его обратно в яму: силенок пока маловато. К тому же он для нее теперь все – больше у нее никого не осталось. К чему сейчас эта выходка? Он снова взглянул на сцену.
Девушек стало уже четверо. Все в одинаковых ханбоках, волосы развеваются по ветру – как будто Каюн окружают зеркала. Что за проклятый цирк?!
Джехи решительно поднялся с места. Дернуло же его связаться с сумасшедшей. Когда они познакомились, Каюн не выглядела такой чокнутой.
Сначала казалось, что она вполне подходит ему. Дженни – нет, слишком прямая, топорная, себе на уме, такую легко не свернешь. Можно было бы, конечно, попробовать – но слишком долго пришлось бы возиться, у него и так куча проблем. Джису уже использована и выброшена, как одноразовый стаканчик. А вот Каюн – другое дело. Когда эта малышка взглянула на Джехи своими оленьими глазами, он сразу понял, что она – его клиент. Некоторые люди слишком явно принадлежат другим. Все эти отношения с Джунхо, подружки – просто детский сад, совсем не то, что Каюн нужно на самом деле. Джехи просто обрезал острым лезвием лишние ленточки.
– Не успокаивай себя собственной притворной благодетелью, малыш Джехи, – прошелестел тихий голос совсем рядом. – Это все ложь, да ты и сам знаешь. Сейчас ты творишь зло по собственной воле, и никто за него не в ответе – кроме тебя самого.
Мун резко отшатнулся. В паре метров от него качалось привидение – тоже в традиционной одежде, но теперь уже определенно висящее над землей. Когда белолицая девушка повернула к нему лицо, Джехи вдруг увидел не ее, а себя самого в ее глазах – маленького, пятилетнего, дрожащего под материнской рукой.
– То, что произошло у вас с матерью, останется только между вами, – продолжил ласковый голос откуда-то из вдруг уплотнившегося воздуха. – Но то, что ты вытворяешь сейчас, – как на ладони. Не думаешь ли ты, малыш Джехи, что пора сделать правильный выбор и наконец остановиться?
Губы девочки-призрака не двигались, Мун даже не был уверен, что видит сейчас ее лицо. Перед ним, как кадры из фильма, мелькали с таким трудом забытые страшные моменты его детства.
Когда Мун очнулся, уже почти рассвело. Рядом с ним не было никого, и сцена выглядела одинокой и пустой, как будто со времен Чосона ее деревянные доски не прогибались под человеческой поступью. От выпавшей росы по ногам побежал озноб.
Джехи с трудом поднялся: за ночь тело затекло и ноги онемели. Сделав несколько неловких шагов, он почувствовал себя древним стариком.
Какая чудовищная ночь! Как и почему сделала это с ним малышка Каюн, Мун не понимал. Да дело было и не в ней. Демоны позвали Джехи из прошлого, и теперь ему придется начать все сначала, чтобы вернуть свою жизнь на прежние рельсы. Это потребует времени и усилий… А сейчас он позвонит водителю и поедет домой – принять душ и выпить кофе.
После расправы над Муном девушки добирались в апартаменты Дженни, любезно пригласившей их переночевать, на обычном такси. Меньше всего им хотелось, вызвав корпоративного водителя, наутро объяснять Кану, чем они занимались полночи в традиционной деревне Букчхон.
Захлопнув дверь своей спальни, Каюн обессиленно рухнула на кровать – как была в одежде. Мышцы ног и рук до сих пор дрожали, а в висках словно стучали молоточки. Нервы, взвинченные до предела, давали о себе знать. Заснуть теперь будет непросто.
Внезапно Каюн показалось, что черная тень, отделившись от низкого подоконника, проскользнула по стене прямо перед ней. Девушка резко села на постели. Она так устала… неужели ей мерещится?
Тень, отделившись от стены, приняла облик Тхеджагви и прижала палец к губам.
– Только не кричи, девочки уже спят… ты же не
