с чем на самом деле стоило разобраться.
– А ты легко согласилась на эту авантюру, дорогая, – мягко проговорила Джису, искоса взглянув на Кенни. – Как будто у тебя был собственный интерес… Что тебя-то успело связать с Муном?
– Ничего! – слишком резко откликнулась та и как будто смутилась. – Только зависть…
И Кенни вдруг рассмеялась, взглянув на исказившиеся лица подруг:
– Ну, почему он предпочел всех вас, а не меня?!
– Согласна, это достойный повод изничтожить его, – противным голосом проскрипела Джису, – ведь ты достойна самого лучшего!
– Это правда, – поправляя невидимую корону, пропела Кенни. – Иногда, хоть и крайне редко, все гораздо проще, чем кажется!
Последние минуты разговора Каюн пропустила. Ее мысли снова вернулись к Джунхо. Ясно, что ничего уже не вернуть. Но парень точно достоин того, чтобы объясниться.
Так Каюн успокаивала свое ноющее сердце, которое кричало ей о том, что лучшие отношения в ее жизни уже завершились. Своим решением «все объяснить» она просто пыталась замаскировать боль.
Джунхо закрывает глаза и снова видит сон наяву. Ему уже девять лет, он совсем взрослый мальчик и самостоятельно ходит в школу и возвращается из нее. Каждый день – туда и обратно. Так было вчера, и сегодня тоже так будет.
Вообще то Джунхо был уверен, что сегодня мать оставит его дома. Но она просто молча выпихнула сына из дома, всучив ему в руки портфель.
Утром Джунхо проснулся в чужой комнате. Кровать его была придвинута вплотную к окну, сквозь уродливые зеленые шторы сочились жиденькие солнечные нити. Джунхо не столько испугался, сколько удивился. В недоумении он осмотрелся. Несуразный коричневый шкаф кособочился у стены. Одна дверца была распахнута, из нее будто выглядывало что-то темное. Джунхо неприязненно отдернулся, быстро отведя глаза. Разве это его комната? Почему она сегодня кажется такой чужой и безобразной?
Мальчику захотелось быстрее уйти отсюда. Казалось, он хлопнет дверью – и все изменится, мир снова станет, как прежде, солнечным и настоящим. Джунхо натянул валявшиеся на полу мятые штаны и футболку – возможно, стоило поискать что-то посвежее, однако проверять содержимое недружелюбного шкафа совсем не хотелось.
«Странно, что мама не будит меня с утра… Наверняка я уже опаздываю…»
При этой мысли что-то дрогнуло у него в мозгу – как будто Джунхо осознал, что мама вряд ли захочет с ним разговаривать, но вот почему?..
Джунхо как можно тише закрыл дверь и вышел в коридор. Он сразу увидел прямо перед собой притворенную дверь материнской спальни. Сквозь щель на него смотрели узкие черные глаза – это был отчим. Глаза сверкнули злым блеском, и дверь со стуком захлопнулась. Что-то было не так с этой дверью, с этой недовольной головой… и мамы нигде не было.
Мелкой рысью Джунхо забежал в кухню. Обстановка в ней его окончательно ошарашила: пол покрыт слоем грязи, перемешанной с пылью, в раковине – грязные кастрюли, завтраком и не пахло.
– Это ты?
Глухой голос совсем не напоминал материнский, и Джунхо резко обернулся на пятках. Затасканный халат, непричесанные короткие волосы. И этот взгляд – мама словно смотрела не на него, а сквозь него… От раздирающего неуютного ощущения Джунхо вздрогнул всем телом.
В глазах матери промелькнуло раздражение.
– Вечером с тобой поговорим. Сейчас забирай вещи и иди в школу.
Она сунула в руки сына портфель.
Джунхо не пытался сопротивляться. Он закинул за плечи ранец и шагнул в открытую перед ним дверь. Сердце его бешено отбивало ритм. Сегодня он был особенно рад, что отправляется в школу.
В классе детское сознание мгновенно вытеснило утренний домашний хаос. Лишь изредка хмурыми тенями пролетали рваные воспоминания вчерашнего дня: кажется, мать и отчим поругались. Было совсем поздно, Джунхо давно должен был спать. Он лежал в кровати, не мог уснуть и ужасно мучился – нет, не от их криков, а от того, что никак не может уснуть…
«Ну почему я не сплю?! Скоро заснут все, даже мать и отчим, и тогда я останусь совсем один, один во всем свете!»
Одиночество из каждого угла темной комнаты, ухмыляясь, наблюдало за Джунхо. Скоро оно проглотит его своей страшной беззубой глоткой, и от Джунхо ничего не останется – только огромный болезненный ком в горле и так и не вырвавшийся крик.
И тогда что-то произошло. Джунхо вдруг осознал, что только он может остановить этот ужас. Один маленький мальчик, как в фильмах, может изменить все.
Первым Джунхо на глаза попался детский потрепанный миниборд с глубокими царапинами на лакированной доске. Он не катался на нем уже год, с тех пор как умер отец. В странном забытьи он схватил его и вышел из детской. Следующий кадр, который запомнился навсегда, сверкнул мультяшной молнией. Вот Джунхо заходит в кухню и без промедления опускает доску на голову отчима. Мать вскрикивает.
Дальше началась настоящая чертовщина. Джунхо показалось, что из головы отчима начала хлестать кровь, как ледяная вода из фонтана на площади Кванхамун. Сейчас отчим упадет и сразу умрет, и все в их жизни будет хорошо по-прежнему. Ну, или почти по-прежнему.
Однако спустя мгновение отчим повернулся к Джунхо. Лицо его искажала нервная судорога, глаза бешено блестели, но крови нигде не было видно. Он было схватил Джунхо за ворот футболки, но мать тут же вырвала сына и потащила обратно в детскую. Мать и отчим кричали друг на друга, но Джунхо слышал только звон. Больше всего он боялся, что к ним прибегут соседи и позовут полицию.
Потом Джунхо заснул и наступило утро.
Джунхо знал, что он просто ребенок и не мог совершить ничего плохого, но идти домой после школы было почему-то страшно.
Ужин проходил в тишине. Сконцентрированная угроза висела прямо над кухонным столом, и сопротивляться ей было невозможно. Мать и отчим снова спокойны, никаких ран и увечий заметно не было, только глаза взрослых смотрели сквозь ребенка. Джунхо отчетливо понимал, что больше им не нужен. И совсем не удивился, когда, внезапно прервав плотное молчание, мать проговорила, глядя в сторону:
– Через неделю ты уедешь в интернат. Завтра я зайду в школу забрать документы. Ты можешь туда больше не ходить.
Потом, покосившись на отчима, торопливо добавила:
– Хотя нет, эту неделю лучше походи еще.
С тех пор Джунхо виделся с матерью два раза в год, а когда поступил в университет, стал приезжать домой еще реже.
Когда он стал студентом, первым делом проколол себе ухо и вставил пирсинг с самым известным даосским символом «у-вэй», означающим «недеяние».
«Не стоит идти против судьбы, если не хочешь, чтобы она проглотила тебя
