плечо, и тот, не обернувшись, плавно повел «Ягуар» в направлении района Чоннонгу.
Мун и Каюн вышли из машины у самого входа в парк. Высокие деревянные ворота были подготовлены к окончанию рабочего дня: одна створка закрыта на железную щеколду, как бы намекая, что поздно уже, пора и честь знать. Игнорируя безмолвное предупреждение, Каюн решительно перешагнула деревянный порог, и деревня будто втянула ее в свое древнее нутро. Джехи, усмехнувшись, последовал за ней.
Из внутреннего двора веяло тишиной и безмятежностью. Теплыми желтыми клубками висели на стенах одноэтажных зданий фонари. Они отбрасывали полукруглые уютные тени, словно приглашая следовать за собой по нешироким, вымощенным гладкими булыжниками улицам.
Каюн оглянулась на Муна. Тот, казалось, тоже поддался очарованию вечернего Букчхона: взгляд его рассеянно блуждал по сторонам. Вместе они, не торопясь, продвигались к центру.
«А вот мне совсем нельзя расслабляться, – напомнила себе Каюн. – Моя роль должна быть сыграна безупречно». Она поспешно отвернулась от Джехи, чтобы ничем себя не выдать.
Купив пару американо в брендированных картонных стаканчиках в одной из еще открытых кофеен, они подошли к маленькой деревянной сцене. Та создавала унылое впечатление: задник был испещрен полуистертыми продолговатыми рисунками, в сумерках напоминающими привидения, застрявшие в стенах, а из-за кулис торчал костлявый остов длинной вешалки, на которой, словно под воздействием потусторонних сил, беспорядочно трепыхалась пара выцветших ханбоков.
Джехи развернулся к Каюн.
– И зачем ты притащила меня в это депрессивное место? – с любопытством глядя девушке прямо в глаза, поинтересовался Джехи.
Каюн на миг задержала дыхание. Джехи беспощаден и неотвратим, как стихия, которой бесполезно и глупо противостоять. Он видит тебя насквозь. Может, он и не человек вовсе?
Небо над головой Муна чуть сгустилось и начало напоминать ей знакомые очертания – серебристая фигура в пышном ханбоке возникла и медленно растворилась на фоне потемневшей выси. Каюн отвлеклась от своего мучителя и выдохнула – ничего, она справится, она больше не одна. Она перевела взгляд на сцену, стараясь получить подтверждение того, что шоу уже началось.
Джехи проследил за ее взглядом.
– Что там на сцене? Ты собираешься показывать мне представление?
Знакомое насмешливое выражение снова появилось на красивом лице Джехи. Ничто не могло вывести его из себя.
– Постой, ты реально что-то придумала? – Он мягко засмеялся. – Фокусы с исчезновением?
Каюн вздрогнула. Джехи точно не человек, он демон – как иначе он мог вдруг выдать такую догадку?! Она попыталась унять вибрацию в горле и говорить уверенно. Она должна. Ради себя. Ради девчонок.
– Следи за мной, Джехи, не отводи глаз! – Голос Каюн прозвучал незнакомо даже для нее самой. Металлические нотки придавали ему искусственности, выдавая, как казалось Каюн, ее нервозность.
Джехи смерил девушку внимательным взглядом. Он вдруг почувствовал себя волком – навострил уши и будто принюхался.
«Что-то она темнит. Сегодня малышка Каюн не похожа на себя – слишком много инициативы за один вечер. Как будто решила меня удивить, а я ненавижу сюрпризы…»
– Ты сегодня очень красивая, Каюн. – Он сейчас в самом деле восхищался ей. – Как дикая кошка.
Сегодня она – интересная цель, не такая пресная и испуганная, как обычно. Что-то изменилось? Разве он способен что-то пропустить?
Внезапно фигура Каюн осветилась желтым огнем, как будто кто-то зажег рядом факел: это внезапно оживший на крепеже сцены фонарь бросил на нее яркий золотой отсвет. Кончики ее шевелящихся на несуществующем ветру волос сразу заблестели огненными фейерверками, а глаза приобрели нестерпимо яркий оттенок. Но Каюн не смотрела на своего спутника: взгляд ее был направлен на сцену. Джехи тоже посмотрел туда.
От неожиданности он привстал. Со сцены на него смотрела другая Каюн. Другая – но точно такая же. На ее тонкой фигурке поблескивал пурпурный, расшитый золотом ханбок, широкая юбка-чима колоколом покачивалась над сценой. Ног не было видно, так что в темноте казалось, что она левитирует.
Джехи через силу улыбнулся.
«Ты сегодня в ударе, дорогая. Признаю, что недооценивал тебя».
Он снова повернулся к Каюн – она смотрела на него, не двигаясь, а потом вдруг произнесла:
– Теперь, Джехи, ты останешься один, со всеми своими тараканами в голове. Маленькой Каюн рядом с тобой больше нет, ищи себе новое приключение!
Мун вздрогнул всем телом: он с самого начала их отношений подспудно боялся, что Каюн исчезнет, вырвется из-под его контроля, окажется сильнее, чем ему показалось. Бросит его и уйдет, так же как и когда-то его мать.
Каюн подняла руку, указав ему в направлении сцены.
«У-у-у-у…» Порыв ветра опрокинул древнюю вешалку у кулис. Она упала, издав сухой, деревянный звук, как будто возвестив начало ночного представления.
Прямо на краю сцены возвышались сразу две фигуры Каюн в одинаковых пурпурных ханбоках. Одна смотрела на него с усмешкой, другая – пристально, без улыбки, будто угрожая.
Это было нелепо, даже чуть забавно, но Джехи все же потребовалась секунда, чтобы унять подступившую дрожь. Будто бы он никогда не забывал…
Эти две фигуры, склонившиеся над ним… Тогда он был совсем ребенком. Это случилось очень давно. Сколько усилий предпринял взрослый мужчина, известный актер господин Мун, чтобы на сотни световых лет оторваться от своего жалкого воспоминания! Да, ради этого пришлось принести жертвы, в основном человеческие, но что с того? Разве не все готовы на что угодно ради собственного спокойствия? Просто не все столь же сильны, как он, Мун Джехи.
Он заметил, что настоящая, «его» Каюн тоже поднялась на сцену, встав в один ряд со своими «клонами».
Теперь три Каюн практически парили в воздухе. Это зрелище завораживало. Муна больше не интересовало, как они это делали, – мало ли на какие фокусы может пойти маленькая влюбленная дурочка, чтобы поразить его. Но вот что она собирается делать дальше?
Джехи снова привстал со скамейки и в шутливой манере поднял вверх руки.
– Ты победила, милая! Сегодня ты звезда, а я просто твой зритель! Поехали домой, а по пути расскажешь мне, у какого Гудини ты этому научилась.
Он сотворил из ладоней сердечко и отвернулся, давая понять, что шоу уже окончено и актеры могут выходить на финальные аплодисменты.
Раздавшийся со сцены ответ заставил Джехи вздрогнуть. В висках забилась кровь, а к горлу подкатила тошнота.
– Они вернулись за тобой, Джехи. Ты смог оторваться от них, но вечно убегать не получится.
Мун внимательно оглядел обеих девушек. Ему хотелось облизнуть внезапно пересохшие губы, но расписаться в своей слабости… нет, на это он не был готов пойти. Три Каюн на сцене не сводили с него глаз, но губы их не двигались: говорил кто-то другой, кто-то третий.
