видимо, добирался до спальни.
Еще в самолете Веронике несколько раз приходила в голову соблазнительная мысль отправиться сразу в апартаменты, которые она успела забронировать из Сеула на несколько недель, – однако хозяин был готов вручить ей ключи только днем, а значит, вселиться она сможет лишь завтра. Что ж, это всего лишь одна-единственная ночь с отцом. Можно пережить.
Пройдя прямо по коридору, Вероника свернула в свою комнату – и нажала кнопку выключателя. В комнате, казалось, ничего не изменилось: тот же древний шифоньер на ножках, детский диван, на котором она в последние годы еле помещалась, деревянное, крашенное белой краской окно и… плакат!
У Вероники побежали по спине мурашки: тот самый плакат – ее портал в мир ангелов! С него ей улыбались Дженни, Джису и Кенни – которые теперь были не недостижимыми K-Pop-артистами, а ее командой, семьей, ее привычной жизнью!
Вероника тихо опустила сумку на пол у дивана и, сняв кожаную куртку, повесила ее на спинку стула. Затем быстрыми шагами вышла из комнаты и уставилась на дверь комнаты родителей. Отец, должно быть, спал там.
Секунду помедлив, Вероника неслышно толкнула дверь и вошла. В нос ударил застоявшийся перегар. Когда глаза привыкли к темноте, она различила на кровати грузную фигуру, спрятанную под одеялом – оттуда раздавалось сопение, что означало, что отец был все еще жив, а также был пьян и спал. Она подошла поближе, потрогав пальцами его лоб.
– Папа, это я… я приехала.
Человек на кровати не проснулся, продолжая сопеть, и Вероника вышла из комнаты, закрыв за собой дверь.
Вернувшись к себе, она присела на диван и уставилась в темное окно.
«Как скучно. Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как я уехала, – но здесь не изменилось вообще ничего: двор, комната, пьяный отец… Я думала, что буду психовать от возвращения ко всему этому бреду – но сейчас не чувствую вообще ничего. Как будто это старая выцветшая картинка, которую пора скомкать и выбросить в мусорное ведро».
Ранним утром Вероника проснулась от звука шаркающих шагов в коридоре и сразу же открыла глаза, сообразив, что сейчас, как обычно без стука, в комнату ворвется отец. Перед ее внутренним взором возникло лицо Джехи – господин Мун тоже умел быть беспардонным. Только сейчас Вероника осознала, что Мун проигрывал с ней свои манипуляции, заставляя следовать за собой и повиноваться, так же, как это делал отец, только в другом измерении. В Сеуле Каюн научилась справляться с манипуляциями, и сейчас она намеревалась использовать этот бесценный опыт.
– Ты? – Голос отца прозвучал со сна хрипло. Он поправил рукой прядь жирных волос у глаз и, подойдя к столу, водрузился на заскрипевший под ним компьютерный стул. Уставился на дочь. – Когда явилась? Увидел чужие сапоги в коридоре, подумал, кто мог в ночи притащиться…
Веронике показалось, что отец сильно изменился: посерел, похудел, темные глаза поблекли, словно покрылись мутной поволокой.
Девушка уселась на кровати по-турецки, мысленно поздравив себя с тем, что вчера легла спать не раздевшись.
– Я ненадолго, вчера ночью прилетела. А ты… Пока я здесь, не заходи в мою комнату без стука.
Лицо отца скривилось, а глаза заблестели из-под торчащих пучками бровей.
– Явилась не запылилась?! – рыкнул он. – Взрослая жизнь оказалась не такой простой, как ты думала?
Вероника отметила, что руки его сжались в кулаки, – и ей понравилось, что сама она при этом не испугалась, как случалось раньше.
– У меня все нормально! И мне восемнадцать лет, папа, так что… я заеду, наверное, к Венерке в гости, а потом буду жить у себя. Я сняла апартаменты.
Отец с досадливым пренебрежением оглядел дочь сверху донизу: «Восемнадцать, двадцать, даже если и тридцать, что это изменит? Ты всегда будешь мне подчиняться!»
– Нормально! Охренела, что ли, – нормально! С собаками тебя искали здесь, менты ко мне каждый день таскались, выспрашивали, куда я дел любимую доченьку! А деньги!!! Половину вклада – ты у меня своровала?!
Девушка не торопясь встала с кровати и, подняв с пола рюкзак, заявила:
– Я ничего у тебя не брала – это наши общие семейные деньги. После смерти мамы половина досталась мне.
– Наши общие – как же! Мы с матерью всю жизнь на них горбатили, а теперь наши общие!.. А ЕГЭ ты как сдавать собираешься?! – взревел он без единой паузы. – Как была никчемная, так никчемной и сдохнешь?! Без аттестата о среднем образовании?!
У Вероники голову стянуло металлическим обручем. Долго так она не выдержит, надо переезжать.
– Я буду сдавать через год, – стараясь сдержаться, отозвалась она, – сейчас все равно не успею подготовиться. У меня есть уважительная причина, как ты знаешь, я оформила все документы.
Она с раздражением отметила, что отец сделал глубокий вдох, чтобы продолжить орать на нее, и поэтому резко обрубила его:
– Мне надо переодеться, выйди!
Отец не сдвинулся с места. Он стоял столбом, а морщины на его лбу сдвинулись в мерзкую плаксивую складку: «Вздумала мериться со мной силами… Ну давай проверим, кто кого!»
Больше не глядя на папашу, Вероника вышла из комнаты и заперлась в туалете, чтобы переодеться. И сразу же на дверь обрушились удары кулаков. Отец тяжело дышал и был, очевидно, в бешенстве.
– Ну-ка, выходи-и! Дверь быстро открыла-а! Думаешь, можешь себе такое позволять в моем доме-е?!
Он стучал в дверь кулаком без перерыва несколько бесконечных минут, а потом, окончательно рассвирепев, шибанул снизу ногой. От удара дверь нервно дернулась, издав глухой ухающий звук, и Вероника инстинктивно отстранилась: рассохшаяся доска могла и не выдержать напора. Сердце ее бешено отстукивало ритм. В мозгу металась лишь одна мысль: как можно скорее выбраться отсюда…
Впрочем, отец уже устал, и удары по двери становились все тише и тише. Наконец они смолкли совсем. Послышались удаляющиеся шаги в сторону кухни. Загремели падающие бутылки, открылся холодильник.
«Три, два, один…» Вероника бесшумно выскочила из ванной и в два шага оказалась в прихожей. Хлопнув входной дверью, она уже не услышала, как отец яростно выругался, вдребезги бахнув о стену недопитую бутылку.
Встретившись с хозяином апартаментов и оставив свои вещи в новой квартире на Остоженке, Вероника отправилась в школу – необходимо было оформить все необходимые документы для переноса сдачи экзаменов на следующий год: сейчас она точно была не в состоянии… хорошо, что успела сделать справки о своих приключениях – не для впечатлительных…
В такси она задумалась о том, что ее ждет в школе… Конечно, она теперь отлично помнила все, что происходило там с ней, помнила, в каких отношениях находилась
