принадлежит и тебе, – пояснила Эви.
Я так и не разобралась толком с документами, которые вручила мне миссис Джонсон. От мысли об этом стало тяжело дышать. Мой мир вокруг стремительно менялся, слишком много фрагментов предстояло собрать воедино, слишком много боли придется пережить, чтобы сейчас разбираться еще и с финансами. Я прокашлялась:
– Я… Да, понятно.
– Мы во всем разберемся. Поезжай в квартиру. Отдохни. И обязательно позвони мне, ладно? Тебе надо…
– Я в порядке. Мне надо побыть одной и выспаться. Невозможно думать, когда он рядом и… – Я глотала слезы, изо всех сил стараясь удержать рассыпающуюся на части душу.
– Ох, Клара. Все будет хорошо.
Я подтвердила ее слова, пытаясь самой в них поверить. Однако, переступив порог квартиры, ощутила гнетущую пустоту, несмотря на высокие потолки, панорамные окна с видом на город и кожаную мебель, изготовленную на заказ.
Мне не хотелось видеть эти приглушенные тона и безупречную чистоту. Я мечтала о пушистых комочках, снующих по дому, о ярких радужных акцентах, контрастировавших с черно-белым интерьером Доминика.
Если душа разбилась вдребезги после падения с высоты, несущей название «любовь», существует ли способ исцелиться, кроме как спрятаться в кругу близких тебе людей? Ведь семья должна быть именно этим убежищем. Родственные узы вплетены в наше естество с детства, и всю взрослую жизнь мы стремимся именно к ним. Потому, получив от сестры сообщение с предложением встретиться за завтраком, я решила, что все наладится. Представила, как приглашу ее к себе, расскажу о разрыве с Домиником, и это станет мостом через пропасть, разделяющую нас.
Я ждала ее, лежа в кровати, и в этот момент пришло его сообщение.
Доминик:
Где ты, черт возьми?
Я:
Я в новой квартире. Скоро вернусь за остальными вещами и котятами.
Доминик:
Ты ничего не заберешь.
Доминик:
Особенно котят.
Я:
Ты ведь в курсе, что Сахарок и Перчик принадлежат мне.
Доминик:
Они – наши. А ты – моя. Немедленно возвращайся.
Я:
Доминик, мы это обсуждали.
Доминик:
Нет. Это ты обсуждала. Я даже толком не успел осмыслить твой монолог.
Я:
Так будет лучше для нас обоих.
Доминик:
Говори за себя. У меня за окном радужный сад, а на полке книги расставлены не в том порядке.
Слезы сменились кипящей злостью.
Я:
Я не устраивала там бардак. И ты это прекрасно знаешь. Я же предупредила, что скоро приеду за вещами. Если тебе нужно, чтобы я что-то исправила, я это сделаю.
Доминик:
Ты не вынесешь из дома ни единой вещи, Клара. Вернись, и мы все уладим. Со СМИ уже разобрались. Теперь нам надо разобраться между собой.
Я:
Нет, спасибо. Я устала, Доминик. И мне требуется перевезти свои вещи. А на это понадобится огромное количество усилий.
Я открывалась ему, зная, что он поймет и не останется равнодушным. Он всегда давал мне возможность поделиться переживаниями и болью, но когда я осознала, что вскоре он исчезнет из моей жизни, сердце сжалось от тяжести, а болезнь начала брать верх над телом.
Телефон зазвонил. Едва я подняла трубку, как он заговорил, не дожидаясь моего приветствия.
– Ты в порядке?
– Нормально, – негромко произнесла я, но голос дрогнул. – Мне необходимо личное пространство.
– Это единственное, чего я не могу тебе дать, Клара. Я сейчас приеду. Скинь мне адрес.
– Нет. Это единственное, что ты обязан мне дать.
– Надолго?
– Не знаю. – Я судорожно вздохнула. – Может, на час, а может, навсегда. Посмотрим, сколько во мне силы духа.
– Ты моя маленькая бунтарка на поле боя. Вопрос в том: ты сражаешься за нас или против нас?
– Ты действительно веришь, что мы победим в этой битве, Доминик? Ты до сих пор не отпустил ее.
– Дело не в ней, – прорычал он.
Я пробормотала, что мне пора идти, и положила трубку.
Легла на кровать, пытаясь вздремнуть, просто сбежать ненадолго от реальности.
Минуты тянулись, но сон не шел. Спать без него рядом оказалось невыносимо тяжело.
Когда раздался стук, я бросилась открывать дверь, цепляясь за шанс отвлечься, но за порогом стояла Анастасия… вместе с матерью. Ее губы скривились в едкой усмешке.
– Значит, он тебя бросил, да?
– Я ушла от него, – поправила я мать, глядя на сестру и едва сдерживая слезы. – Ты говорила, что придешь одна.
– Мама тоже захотела прийти. – Она пожала плечами и прошла внутрь, жестом пригласив мать следовать за ней, оставив дверь распахнутой, словно у них имелись слуги, чтобы ее закрывать. – Он поселил тебя в этой квартире из великодушия? – Я промолчала о том, что эта квартира принадлежала мне. Последняя искра надежды хоть на какое-то взаимопонимание тут же погасла.
– Знаешь, Клара, я всерьез полагала, что ты сможешь нам пригодиться. Честно признаться, надеялась. Но ты абсолютно бесполезна, – с отвращением покачала головой мать.
– Что? – пробормотала я.
– О, не строй из себя обиженную. Нам надо вернуть наш членский статус в империи HEAT, и мы считали, что благодаря Доминику ты поднимешься до того нелепого статуса Эви. Она вышла за Деклана и смотрит на нас свысока. Если бы ты вышла замуж за Доминика… Ну, этого уже не случится, да? Ты и здесь умудрилась напортачить.
– Я… видимо, да. – Я тряхнула головой, кипя от злости на саму себя, потому что опять разрешила воспользоваться собой, потому что опять повелась на их игру во время повторного открытия курорта.
– И что это за сыпь? – Она ткнула пальцем в мою покрасневшую щеку и надавила. – Пойди и замажь ее. Неудивительно, что он от тебя ушел. Если ты сама о себе не заботишься…
– Я как раз этим и занимаюсь! – закричала я, и их глаза округлились. – Думаешь, почему я от вас переехала? Ты провоцируешь…
Она влепила мне пощечину с такой неожиданной силой, что я не могла поверить, откуда в ее теле столько ярости. Когда она занесла руку для нового удара, ее схватили сзади.
В одно мгновение Эви заломила руку матери за спину и прижала ее грудью к полу. Я знала, что Эви занимается самообороной и при необходимости может обезвредить почти любого. Мать пыталась вырваться, но попытки были тщетны.
– Я не отпущу вас, миссис Милтон. Доминик, вызови охрану. – Моя сводная сестра вдавила колено в спину матери, пока
