парировала она.
Меня накрыло волной гнева, я зарычал и, чуть отступив, заставил лечь на край столешницы и прошипел ей в ухо:
– Ты поплатишься за свои слова.
Она лишь всхлипывала снова и снова:
– Давай, сделай это.
Я резко вошел в нее.
– Ты принадлежишь мне. Одному мне. Ясно?
Девушка покачала головой:
– Это была игра. И она окончена.
Я ускорил темп, шлепая ее по заднице и сжимая бедра, затем полностью вышел и провел членом между ее ягодицами. Она вздрогнула от нового ощущения.
– Ты хочешь меня, Клара? Тогда признай, что все было по-настоящему. Скажи это.
Она выгибалась, пытаясь вернуть меня, но не произносила желанных слов. Не собиралась признать нашу связь. И к моему удивлению, она оказалась крепче меня, потому что я взревел и опять ворвался в нее, не услышав ответа. Ее лоно сжалось вокруг члена, она выкрикнула мое имя, но мне требовалось больше.
– Разве ты не осознаешь, что только мой член должен быть внутри тебя, детка? – Она упрямо молчала. – Ладно, придется наглядно продемонстрировать, кто тут хозяин.
Она кивнула как раз в тот момент, когда ее лоно заключило меня в тиски.
После двух финальных яростных толчков я процедил:
– Да, Клара. Принимай меня, детка. Именно так, как ты любишь. Именно так, как это должно быть. У тебя прекрасно получается.
Я излился в нее до капли.
Отныне – это единственное для меня место.
И я намерен это доказать.
Глава 40. Клара
ПОСЛЕ ТОГО как мы устроили хаос в ресторане Валентино, он заявил, что хочет мне кое-что показать, и предложил уехать на выходные, чтобы разобраться в происходящем.
Я колебалась. Существует ли вообще способ разобраться в любви и разбитом сердце?
Единственное, в чем я не сомневалась, что теперь у меня достаточно сил, чтобы пережить и то и другое. Я осмелилась противостоять ему. Вновь погрузилась в него без остатка. И снова собрала себя по кусочкам.
За эту неделю я не только дала отпор семье, но и открыла пекарню, забрала то, что по праву принадлежало мне, и выстояла. Не просто выжила, а преуспела здесь и намерена дальше добиваться успеха с ним или без него.
Я была обязана это сделать ради себя. Как и каждый человек. Наши души и сердца заслуживают того, чтобы мы защищали собственные интересы. Если не ты сам – кто тогда будет сражаться за тебя?
Я согласилась поехать с ним при одном условии:
– Потом ты привезешь Сахарка и Перчика. И без возражений.
– Клара, – предостерегающе произнес он, но я стояла на своем:
– Они мои, и им нужна мама.
– А если после выходных я так и не сумею сделать тебя счастливой, когда мне можно будет с ними встретиться?
– Я могу привозить их в пекарню. – Я чуть сдержала смех, поскольку знала, что он категорически не одобрит присутствие котят на своем курорте.
Его челюсть дернулась один раз, второй, третий, и мужчина процедил:
– Ладно. Минимум два дня в неделю.
Глаза мои чуть не вылезли из орбит от удивления, но я поспешно заморгала, пряча подступившие слезы.
– Хорошо. Я поеду с тобой.
– Там довольно непредсказуемая погода, и мне требуется проверить это место, если возможно. Два дня. Убедись, что твой персонал справится без тебя в эти выходные.
– Я не собираюсь оставаться с тобой, – уточнила я.
Он прищурился:
– Поживем – увидим.
Вот так я оказалась во внедорожнике, который вел Каллихан вверх по горной дороге. Едва устроившись в машине, я заявила:
– Думаю, стоит сразу расставить все точки над i.
Он только мотнул головой, не отрываясь от ноутбука, быстро стуча по клавишам:
– Дождись, пока доберемся до курорта. Там я тебе все покажу. Сейчас я работаю.
– Работаешь? – не поверила я, но он молча кивнул. – Ты же позвал меня, чтобы поговорить, разве нет?
– Нет. Я позвал тебя, чтобы продемонстрировать кое-что на курорте.
Я фыркнула и решила не обращать на него внимания. Мы не обменялись ни словом за два часа пути, пока выбирались из города, проезжали леса и поднимались по горным серпантинам. Однако увиденное на дороге заставило меня нарушить молчание.
– Доминик, тут снег, – взвизгнула я.
Он посмотрел на меня в недоумении:
– Я же предупреждал, что в этом месте идет снег.
– Ты сказал «непредсказуемая погода».
Он пожал плечами:
– Все верно. Мы намерены выяснить, получится ли в Биг-Бэар развивать бренд HEAT. Я рассматриваю идею элитного горнолыжного курорта. Тут находятся три горы, так что надо оценить, какой район подойдет лучше всего.
– Здесь так красиво. – Я буквально подпрыгивала на сиденье.
Он закрыл ноутбук и снял очки. Я по-прежнему терпеть не могла эти очки: всякий раз, стоило ему их надеть, как у меня возникало непреодолимое желание усесться к нему на колени и попросить изучить меня вместо компьютера. Но следовало сосредоточиться на другом.
– В Калифорнии очень разнообразный рельеф. Мне необходимо закончить письмо. У тебя есть еще вопросы?
– Я так взволнована! Мать ненавидит снег. Мы никогда не учились кататься на лыжах или сноуборде. Я даже на санках не каталась. А ты катался на санках в детстве?
Он демонстративно покосился на ноутбук и кивнул:
– Да. Однажды братья с сестрами нарочно завалили меня снегом в иглу, якобы я слишком надоедал им как старший брат. Когда я задержал дыхание примерно на тридцать секунд, они бросились меня откапывать, а сестры плакали.
– Звучит одновременно и жестоко, и пугающе.
– Но в тот день они усвоили, что нужно отвечать как за свои поступки, так и за их последствия.
– Ты всегда стараешься научить окружающих нести ответственность? – спросила я.
– Вероятно. – Он ненадолго погрузился в раздумья. – Полагаю, я пытался наставлять других до тех пор, пока мне самому не пришлось пройти через подобные уроки.
После непродолжительной паузы он надел очки и открыл ноутбук, а я размышляла над своим багажом.
– Насколько холодно будет в эти выходные?
Он тяжело вздохнул и снова захлопнул ноутбук:
– Похоже, мне не удастся закончить свою работу, да?
– Скорее всего, нет. – Я пожала плечами. – Ты же сам меня позвал. А мне придется покупать зимнюю куртку?
– Ты не взяла куртку?
– Нет. Я думала, погода здесь как в Лос-Анджелесе.
Он опустил перегородку и велел Каллихану остановиться у магазина.
Я наморщила нос.
– Тут дорогая одежда, как считаешь?
– Клянусь всем святым, Клара, это неважно. Ты хоть представляешь, сколько у тебя сейчас денег? Сколько у меня денег? Мне осталось написать одно-единственное письмо, и тогда…
– Для
