сторону двери. — Я был готов развернуться и уехать, пока мы только парковку нашли. Я скучаю по Куперу и его безграничной любви ко всему рождественскому. Он бы никогда не оставил всё на последний момент.
У Кайдена округляются глаза, он переводит взгляд с меня на отца и обратно. Это впервые, когда я слышу, чтобы он упоминал своего брата так… мимоходом, почти небрежно. Без боли в голосе. Как будто Купер больше не тень среди нас, а просто — тёплое воспоминание. Живое.
— Он был таким организованным, — добавляет Дункан, опускаясь на диван рядом с мамой. — Как-то раз он сказал мне, что уже купил все подарки к Хэллоуину, а потом не отставал, пока мы не поставили ёлку в начале ноября.
Все смеются. И вдруг узел в моей груди — тот, что поселился там после аварии — начинает развязываться.
Кайден стоит прямо передо мной, между моих ног, и я поднимаю на него взгляд снизу. Мои губы подрагивают, а щёки ноют от того, как сильно я улыбаюсь.
— Привет, — говорит он.
— Привет. Скучал по тебе, — отвечаю, притягивая его к себе и утыкаясь лицом в его живот. На нём снова моя толстовка, и мне нравится, как мягкой стала ткань и как сильно она теперь пахнет им.
Кайден проводит рукой по моим волосам.
— Почему у тебя в волосах тесто?
Я откидываюсь назад, а он протягивает ко мне палец. Я смахиваю тесто поцелуями и втягиваю его палец в рот, прежде чем выпустить с лёгким хлопком.
— Это наш фирменный пряник Дюран. Я угощу тебя кусочком.
Кайден вздрагивает и бросает взгляд на мою маму:
— Пожалуйста, скажи, что ты не оставляла его одного на кухне?
Мама смеётся, и этот мелкий засранец у меня на руках — тоже.
Я обнимаю его чуть крепче, и, хоть внутри ещё живёт страх, что я не смогу удержать его навсегда, я точно знаю одно: каждый день с ним стоит того.

Дорога огибает опушку леса, наша машина уверенно движется в темноте. Я смотрю в сторону и ловлю яркую улыбку Купера.
— Всё в порядке. Всё будет хорошо, — говорит он. Его голос спокойный и уравновешенный, пронизан уверенностью, которая должна успокаивать, но этого не происходит, потому что я не понимаю.
В замешательстве я оглядываюсь на пустое заднее сиденье. Что будет хорошо? Я не знаю, но это кажется важным, как будто я должен это знать. Мое сердце бешено колотится, когда я поворачиваюсь обратно к водительскому сиденью, а его уже нет.
— Купер! — я кричу, но мои слова выходят тихими, и я хватаюсь за горло. Яркие фары вспыхивают передо мной, и в их свете я вижу его всего в нескольких дюймах от передней части машины.
— Вы оба это переживёте. Берегите друг друга. Будьте счастливы.
На его лице нет ни страха, ни замешательства — только этот сладкий изгиб губ, который я так хорошо знаю.
Машина рванулась вперёд, и Купер растворился во вспышке дыма. У меня болит в груди, но когда я смотрю в зеркало заднего вида и мои глаза встречаются с глазами Кайдена, паника уходит, и замешательство тоже.
Теперь я понимаю.
— Мы это переживём. Всё будет хорошо, — уверяю я его, и он кивает, как будто всё знал с самого начала.
Мои глаза распахиваются, вглядываясь в темноту вокруг меня. Сны приходят все реже и реже, на самом деле с последнего прошла почти неделя, и даже тогда они уже не такие четкие.
Кайден крепко спит на животе, наполовину откинув одеяло, и я вижу его обнаженное тело. Он не шевелится, когда я пододвигаюсь ближе к нему, обнимая его рукой за спину.
— Я собираюсь быть рядом с тобой столько, сколько ты мне позволишь, — шепчу я.
Он переворачивается на бок, так что мы оказываемся лицом к лицу, но не просыпается. Мне кажется, что я лежу так часами, наблюдая за подергиванием его носа и движением глаз под веками. Когда мой взгляд перемещается через его плечо, я замечаю темное звездное небо за окном — никто из нас не подумал задернуть занавеску. Не в первый раз я задаюсь вопросом, действительно ли Купер смотрит сверху на нас, и если да, то доволен ли он тем, что видит.
Должно быть, я заснул, потому что на улице уже рассвело, когда горячее, твердое тело, прижавшееся к моей спине, заставляет меня открыть глаза. Горячее дыхание Кайдена касается моей шеи, прежде чем я чувствую поцелуи от верхней части позвоночника, вниз по всей длине и чуть выше моей задницы. Он снова продвигается вверх, пока его губы не встречаются с моим ухом.
— Хммм, — стону я. — Это хороший способ проснуться.
— Сегодня Рождество, — говорит он, его губы скользят по нежной коже моей шеи.
Дрожь пробегает по всему телу, мои мышцы напрягаются от этого действия.
— Я знаю, но еще только утро, и я устал.
Я зеваю и снова закрываю глаза. На самом деле это не так, но ему пока не нужно этого знать.
В голосе Кайдена слышится легкость, игривость, смешанная с голодом, от которого кровь кипит к жилам.
— Типа “очень устал” или “немного устал”? — спрашивает он, потираясь об меня своей твердой длиной.
— Я просыпаюсь все больше. Продолжай в том же духе, — ворчу я и зарываюсь лицом в подушку, наслаждаясь тяжестью его тела.
Приятно чувствовать его на себе, вдавливающего меня в матрас. Как напоминание о том, что он действительно здесь.
Он проводит пальцем по моему позвоночнику, опускает его между ягодиц и постукивает по моей дырочке.
— Можно? — спрашивает он. Я уже киваю, когда он уточняет: —Можно мне тебя трахнуть?
Мы не делали этого раньше, несмотря на разговоры об этом, но я хочу этого, хочу его всеми способами.
— Сегодня утром ты проснулся очень нуждающимся, — отвечаю я, мой голос звучит хрипло и тяжело со сна.
Чтобы ответить ему, я подтягиваю колени под себя, открываясь для него. Кайден стонет, и кровать сдвигается. Мгновение спустя замок на двери щелкает, и я слышу, как открывается и закрывается ящик.
Кайден опускается на колени позади меня.
— Я так долго этого хотел, — говорит он, пока его смазанный
